analitika: (Default)
Анна Каренина – 2
После гибели Анны Карениной под колесами поезда, ее дочь, Анни, на воспитание берет Каренин. Вронский в глазах общества превращается в чудовище, и все, кто раньше злословил по поводу Карениной, теперь выбирают своей мишенью Вронского. Он вынужден уехать из Москвы, но и высшее общество Петербурга его не принимает. Следы Вронского теряются где-то в глубине России.

Каренин воспитывает детей Сергея и Анну одинаково строго, но подрастающей Анне кажется, что с ней он обходится особенно сурово. Сережа иногда, обвиняя Анну в гибели матери, грозит ей, что папа оставит ее без наследства, что не видать ей приличного общества, и что как только она подрастет, ее вышвырнут на улицу.
Романа Льва Толстого в доме Карениных не держат, но Анна прочитала его довольно рано, и в ее сердце вспыхивает желание отомстить.
В 1887 году совпадают сразу несколько событий: умирает Каренин, Сергей Каренин осуществляет свою угрозу – выгоняет Анну из дому, и становится известно, что Вронский жив. Практически разорившись, бывший блестящий офицер живет в небольшом волжском городе.
За последние деньги, Анна покупает билет на поезд и, похитив из дома Карениных револьвер, едет, чтобы отомстить отцу.
Вронский живет в приволжском городе Симбирске одиноко. Свет, даже такого маленького городка, после выхода в свет романа «Анна Каренина» не принимает его, и Вронский вынужден вращаться в полусвете. Однажды он знакомится там со странной парой бывших каторжан, недавно амнистированных. Его зовут Родион Раскольников. Его молодая подруга – Катя Маслова.
К Раскольникову Вронского привлекает еще и то, что волей случая они оба стали героями романов. Катя Маслова, бывшая проститутка, убившая любовника, завидует обоим и иногда говорит: «Вот напишу Льву Толстому, он и меня в роман вставит». Она даже иногда по вечерам пишет нечто вроде дневника, а потом отправляет листки в Ясную Поляну.
На каторге она потянулась к овдовевшему там Раскольникову, но на свободе постаревший Родион не может идти ни в какое сравнение с сохранившим столичные манеры Вронским.
Раскольников в отчаянии, но сам он уже не может поднять руку на человека. Он решает найти исполнителя своей мести. Выбор Раскольникова падает на семнадцатилетнего гимназиста, у которого недавно казнен брат за покушение на царя. Володя Ульянов, читавший о судьбе Родиона Раскольникова, соглашается и из рогатки, почти в упор, свинцовым шариком в висок убивает Вронского.
На крик Масловой сбегаются люди, собирается толпа, и в этот момент к дому на извозчике подъезжает Анна Каренина. Она понимает, что опоздала, что месть осуществить не удается. Вечером в гостинице она узнает имя гимназиста, убившего Вронского и то, что в городе созрел своеобразный заговор молчания. Из сострадания к матери Ульянова, уже потерявшей сына, и оттого, что Вронского все равно никто не любил, в свидетельство о смерти Вронского вписан апоплексический удар.
Анна, не имеющая средств к существованию, знакомится в гостинице с купцом и на пароходе уплывает с ним.
Маслова в отчаянии, она должна вот-вот родить, но к Раскольникову возвращаться не хочет. Дождавшись родов, она подбрасывает родившуюся дочку в бедную еврейскую семью, а сама кончает жизнь самоубийством.
Еврейская семья Каплан, приняла подкидыша, назвав девочку Фанни. Девочка знает, что по происхождению она дворянка и знает, кто виноват в том, что ей приходится воспитываться в еврейской семье. Фанни решает отомстить.
Анна Каренина намеренно бросается в разгул, жизнь превращается в череду пьяных компаний, и в переход от одного купца к другому. Идут годы. Однажды, осенью 1910 года, после пьяного кутежа в затрапезной гостинице, Анна находит зачитанные прислугой книги Льва Толстого «Анна Каренина» и «Воскресенье».
Старая боль вспыхивает в душе Анны, и ей начинает казаться, что во всем виновен Лев Толстой, что именно он виноват в том, что брат выгнал ее из дому. Анна решает убить Толстого и отправляется в Ясную поляну, послав по дороге телеграмму с угрозой.
Лев Толстой понимает, что это не шутка, все бросает и бежит из Ясной Поляны. По дороге простуживается и умирает. Анна снова опаздывает.
Снова загул, попытка утопить воспоминания в вине.
Приходит в себя Анна только в 1917 году, когда узнает, что в Петрограде произошла революция, и во главе ее стоит тот самый гимназист из Симбирска, который убил Вронского. Это единственный человек, который сделал для Анны хоть что-то. Анна принимает революцию, уходить из занятого белыми города и присоединяется к отряду красных, которым командует Василий Иванович Чапаев. Она становится матерью этого отряда, обстирывает бойцов и готовит еду.
Иногда в бою она ложится к пулемету. За это ее прозвали Анка-пулеметчица. Глядя на нее, комиссар отряда, уже выросшего в дивизию, Фурманов, говорит: «Напишу роман, обязательно о ней расскажу, только придется фамилию изменить, а то не поверят. И помоложе сделаю».
В 1918 году Фанни Каплан настигает Ленина возле завода Михельсона и, сказав: «Помни о смерти моего отца», стреляет в Ленина из браунинга.
Ее быстро казнят для того, чтобы никто не узнал о том, что Ленин в молодости был убийцей.
Гибнет штаб Чапаева, в живых остается только Анна, потому что ее узнал командир отряды белых Сергей Каренин, ее брат.
Заканчивается Гражданская война и Анна перебирается в Москву, чтобы хоть иногда видеть Ленина, но в 1924 году Ленин умирает, и жизнь Анны теряет всякий смысл. Она опускается и идет работать в домработницы.
Однажды, сходив в лавку за подсолнечным маслом, она идет домой и на трамвайных рельсах вдруг вспоминает о смерти своей матери. Приближающийся трамвай кажется ей тем самым поездом. В ужасе Анна бежит, выронив бидон с подсолнечным маслом на трамвайной линии возле Патриарших прудов.
Эпилог.
Середина 19-го века. Москва. На вокзал прибывает поезд, которого на перроне дожидаются Стива Облонский и Вронский.
Вронский входит в вагон и сталкивается с Анной Карениной. Она как раз заканчивает разговор с попутчиком, и Вронского поражает ее внешность и манера разговаривать.
Попутчик Карениной, немного прихрамывая, выходит из вагона, опираясь на трость с серебряной рукоятью в виде головы пуделя.
Он долго стоит в тени вокзала и наблюдает, как Вронский смотрит вслед Анне Карениной, и как Анна бросает на Вронского быстрые заинтересованные взгляды.
Попутчик чуть хмурит глаза, они у него разного цвета:
-Ну что ж, Михаил Александрович Берлиоз, время пошло.
Александр Золотько
analitika: (Default)
По Крещатику прошел парад...а что же далее??? Показуха официоза кончилась, продолжаются серые будни.Проблемы никуда не ушли. И остаются эти проблемы потому, что остались те кто их умышленно создает. И пока остается живым и здоровым. Ну а мне приходится опять возвращаться к уже написанному ранее манифесту. Выделю последний пунктик №7, самый острый для Украинского общества.К сожалению, пока не предложено ничего альтернативного и убедительного взамен данному. И так, повторяю его снова.... ПРАВИТЕЛИ ПРИХОДЯТ ОТ НАРОДА!................ ***************** 7.Правители приходят от народа!Подобное умозаключение более подкодящее для сравнительно молодых и этнически однородных народов.И то, с большими натяжками...Этнодинамика обращает внимание на неоднородность этноса внутри, и предостерегает об опасностях контактов между этносами.Еще раз напомню: этнос - это стереотип поведения на определенном участке у ограниченного круга людей.Закладывается еще в раннем детстве, в семье, потом обществе, формирует пониманиие доброго и злого, красоты и безобразного, справедливого и бесчестного...На усвоение требуется много жизненной энергии и времени.Но у каждого этноса эти критерии свои и совсем нет возможности доказать чей стереотип лучше. Особенно при встрече индивидов от разных этносов. Традиционно этносы жили удаленно один от другого и контактировали либо одиночки либо спецальные группы, например, коммерсанты.В остальном этническое поведение создавало защитную дистанцию для недопущения конфликта. Но могли быть и исключения.Параллельное развитие приводило к симбиозу этносов, и оба получали выгоды от контакта при сохранении психологической дистанции.Но бывали и случаи более опасные при пересечении или наложении жизненных пространств двух и более этносов. Это уже получается этническая химера.Явление сравнительно редкое, и четко себя не выдающее. У химеры нет возраста, нет связи с окружающим ландшафтом, нет традиции.Химеры изменчивы и агрессивны и часто побеждают экономически и политически.А вот идеологически этническая химера слаба, так как допускает в своем кругу ложь как стереотип поведения. Примеров этнохимер несколько.Киданьская империя Ляо: монголоязычное племя прокитаизировалось до неузнаваемости(киданьские тексты до сих пор не читаемы), но сохранила память о себе русским названием Поднебесной "Китай".Сосед Ляо, тангуты также химера окитаеных тибетцев, оставили много книг иероглифическим, но по дикому сложным, письмом.Также не расшифровано. Государство хорезмшахов в средней Азии. Все три были легко уничтожены монголами Ченгизхана. Далее - Хазарский каганат на Волге.Это сложная химера(северокавказский и тюркютский внизу и еврейский компонент на верху). Очень агрессивная химера, но после разгрома исчезла без следов. И, наконец, мамлюки в Египте.Здесь гулямы, невольничья гвардия фатимидских халифов, захватила власть на берегах Нила и просуществовала почти 700 лет. С последними мамлюками воевал Наполеон в египетскую кампанию.Пример мамлюков очень показателен: правители и народ могут быть разными антагонистическими этносами на одной территории.Потомки великих фараонов закрепощены порабащенными степняками... К позорному списку этнических химер можно отнести также арендную республику на земле Украины.Удивлены?.. Ничего удивительного : правящий слой общества с позиции этнодинамики является отдельным этносом, стереотип поведения которого резко противостоит стереотипу поведения украинцев.Почему так? Потому что образовался этот компонент химеры за пределами Украины и являлся частью партийной номенклатуры. А это образование есть продукт длительного процесса самообособления чиновничьего сословия. Сначала простой избыток чиновничества в Российской империи в начале 19-го века, потом эта конвиксия растворяет дворянство, а далее после отмены крепостного права оформляется самостоятельным субэтносом, который автономно самовоспроизводится.Этот субэтнос потомственного чиновничества, порожденный имперской политикой самодержавия, быстро схватил за глотку самих царей. С одной стороны, это чиновничье сословие, или интеллигенция, требовало у царской администрации увеличение жалования для себя и расширения своей деятельности во все сферы жизни империи, на отказ чиновничество отвечало революционным террором и экономическим саботажем.Собственно говоря, всех этих народовольцев, эсеров, большевиков с коммунистами будет правильнее считать не политическими течениями, а консорциями в составе чиновничьего субэтноса интеллигенции: они преследовали цель захват власти, а политические программы использовали для прикрытия, оправдания или заманивания новых членов в свои ряды.Но в целом они не выходили за пределы российского этноса. Собственно и октябрьский переворот стал итогом приватизации государственной машины империи этим чиновничьим субэтносом интеллигентов.Но когда замаячило национальное освобождение окраин империи, реакция российских интеллигентов почти повторяла реакцию имперцев.Украинскую национальную революцию им задавить не представило особого труда: большая часть деэтнизированных украинцев уже была впутана в российский чиновничьий субэтнос, да и сама идеология освобождения строилась на славянофильстве, которое хорошо деморализовывало украинское национальное движение, а главное - делало его легко предсказуемым для кремлевских правителей.В условиях победившего "чиновничьего пролетариата" стала проблема управлении национальными автономиями. А с позиции этнодинамики это означало ломку традиционного стереотипа поведения у национальных меньшинств.Так на национальных окраинах советской империи начинается химеризация. А в период "застоя" правящий слой партийных чиновников окончательно оформляется уже в отдельный этнос, которым становится партийная номенклатура : российский чиновничьий субэтнос сплетается с чиновничьими прослойками национальных республик. Но тут советская этническая система сделала шаг к своей гибели : на удержание системной целостности у русского чиновничьего этноса уже не хватает жизненной энергии. К тому же российско-советская этносистема меняет фазу - инерцию сменяет обскурация.Итог понятен: в 1991 году советская этническая система разваливается также политически.Партноменклатура союзных республик поднимает национальные флаги ради сохранения своего положения. В Украине это прошло наиболее "чисто", в отличие от Кавказа и Средней Азии, где этнические процесс пошел по своим сценариям. А в Украине этническое развитие вообще не пошло, зато правящий слой окончательно закрылся в этнической химере. Славянофильство национал-демократов и большинства нацонал-радикалов лишь маскировало химеру потому, что создавало ложный образ этнических проблем Украины.Создалось ошибочное представление, что украинское общество разделено по языковому принципу: украинцы, русифицированные, русские, другие этнические сообщества. Но в этой этнической картине Украины не видно правящего этноса, хотя именно он владеет страной.Совсем как мамлюки! За годы независимости поэтому никаких структурных изменений не произошло: парламент изображает старый советский верховный совет, а все остальное - показуха.И тем не менее правящий слой маниакально одержим производством бессмысленных законов противоречащих один другому, взаимоисключающимися структурными перестановками - типичное поведение этнической химеры... *********** Ну а теперь эту теорию надо подкрепить конкретными фактами на практике. Да, правящий этнос в Украине глупо называть "украинской элитой", и кто продолжает такую глупость думать есть дебил блаженный. Наша парадигма строится на конкретных расчетах системного анализа. Вот малый списочек вопросов, которые задаются многими думающими украинцами. ПОЧЕМУ ??? 1. Дипломатические Отношения не разорваны с Москвой.... 2.Москва не называется агрессором со стороны Киева... 3.Военное положение в зоне конфликта не введено.... 4.Мобилизация чисто формальна и бутафорна... 5.Сепаратисты не осуждаются, а тех, кого довели до суда демонстративно освобождаются.... 6.Граница открыта для наживы командования погранслужбы... 7.Кроты из ФСБ , даже засвеченные, остаются на своих должностях... 8. Командование АТО умышленно подставляет солдат под явные удары... 9.Командует самой Ато генералы из МВД.... 10.Обстрел градами с московской стороны остается без ответа... 11. Повышение квартплат и других социальных платежей аргументируется военной ситуацией, а сама армия не получает в должном размере необходимого.... 12. Было дано согласие официального Киева на проход гумконвоя от агрессора на территорию Украины и гарантия его безопасного продвижения... 13.Не был снят мер Харькова за антиукраинскую деятельность... 14.Сама киевская администрация не выступает с осуждением агрессора в международных организациях.... Есть и другие ПОЧЕМУ, ответ на которые будет ответ Потому, что...Потому, что ЭТО ВСЕ невыгодно правящему в Украине этносу. Этнической химере в Украине не выгодно возрождение украинской нации. Для своего дальнейшего существования она будет делать и дальше все, чтобы сначала ослабить украинскую нацию , а после и прикончить украинство полностью и окончательно.Для этнической химеры в Украине ложь является нормой поведения, а не вынужденным тактическим ходом.Как любой паразит заинтересован в ослаблении тела хозяина, так и этническая химера будет стремиться продолжать экономический грабеж своего украинского хозяина. Мамлюки в Египте продержались почти 700 лет - лишь Суэцкий канал окончательно зарыл эту химеру. Сколько просуществует этническая химера на берегах Днепра, вопрос неясный - украинцы наивны и доверчивы. Правящий этнос умеет легко дурить украинцев. Украинцам надо избавиться от этого паразита. как избавляться от глистов. Перестать смотреть на правящий этнос как на священных коров, а видеть в нем лишь говядину на мясном рынке. Либо сами украинцы прикончат эту химеру, но останутся для мировой истории, либо эту химеру прикончат другие внешние силы, и украинцы исчезнут как нация. Станут как секта коптов или забудутся как забыты кидане и тангуты. Если кому-то такие выводы покажутся неприятны, то пусть и дальше слушают сладостные сказки от ставленников этнической химеры. Ваше право на заблуждение!
analitika: (Default)

Война как бизнес-проект?

Почему на протяжении истории люди регулярно вели войны, какие причины стоят за фактом повторяющегося международного насилия? Одна из самых известных, и уж точно, самыхпопулярных (если под «популярностью» понимать широкую распространенность как в научных кругах, так и за их пределами) версий ответа на этот вопрос постулирует экономическую детерминированность международных конфликтов, выраженную в экономических противоречиях между государствами, в конкуренции, в стремлении к овладению рынками, природными ресурсами и т.д. Так, Вудро Вильсон риторически вопрошал: «Есть ли на белом свете хоть один мужчина, хоть одна женщина, пусть даже ребенок, который не знает, что причины войны в современном мире кроются в индустриальной и коммерческой конкуренции?».

А. Дюрер. Рыцарь, смерть и дьявол

Для мировоззренческой установки, которая рассматривает деньги как всеобщий эквивалент, всякое сколь либо значимое событие (а войны, без сомнения, относятся к таковым) должно иметь экономическую подоплеку; если же это событие регулярно повторяется (а войны есть постоянный спутник человеческой истории), вполне логично предположить, что либо войны сами по себе являются выгодным бизнесом, либо они выступают инструментом ведения бизнеса. Если это предположение справедливо, то: 1) цели войн должны ставиться участниками таким образом, чтобы получить максимальный доход в краткосрочной и долговременной перспективах, который с лихвой мог бы окупить военные издержки; 2) экономические мотивации должны иметь приоритет перед всеми прочими мотивами, которыми руководствуются государства-участники военных конфликтов; 3) для уяснения сущности войны можно абстрагироваться от политических, идеологических, этических и т.д. аспектов, рассматривая ее с сугубо экономической точки зрения (как бизнес-проект); 4) этот бизнес-проект в общем и целом довольно выгоден (материальные доходы от его реализации превышают материальные же издержки), коль скоро правители с такой охотой им занимались. Рассмотрим эти предположения.

Итак, действительно ли войны являются прибыльным бизнесом? Можно назвать, по крайней мере, один тип войн, для которых экономическая мотивация является одним из важнейших приоритетов. Это войны колониальные, которые ведутся в условиях, когда противник заведомо сильно отстает в технологическом отношении. Колониальной можно назвать войну, целью которой является экономический, военный и политический контроль над инонациональными, инокультурными и менее развитыми территориями, как правило, географически удаленными от метрополии. Они сулят значительные, иногда – фантастические прибыли. Крупнейшей военной добычей в истории считается выкуп, полученный Писарро за освобождение правителя инков Атауальпы. Британская Ост-Индская компания имела свою армию, флот, чеканила монету и фактически была государством в государстве. Примеров можно привести еще немало.

Но колониальные войны занимают незначительное место в общем количестве войн, а некоторые страны колониальных войн и вовсе не вели. К тому же, не всегда столкновение государств разной цивилизационной принадлежности, разного уровня развития и географически удаленных друг от друга является колониальной войной. Для войны колониальной ключевым выступает факторпостоянного экономического контроля, который закрепляется созданием на территориях, оказавшихся объектом экспансии, форпостов метрополии (собственно, колоний). Демонстрация силы, «принуждение к миру», экономический контроль развивающихся государств со стороны высокоразвитых и другие черты «неоколониализма» (изобретенный К. Нкрумой политический ярлык), не следует путать с собственно колониализмом.

К примеру, каждый школьник «знает», что война в Ираке 2003 года велась США и их союзниками «ради нефти». Однако даже гипотетический «захват» месторождений иракской нефти (чего на самом деле не произошло) не окупил бы иракскую кампанию, прямые и косвенные затраты на которую составляют сотни миллиардов или даже (по некоторым оценкам) триллионы долларов. Свержение режима Саддама Хусейна не открыло эру «дешевой нефти»; эта эра не наступила и с завершением ливийской кампании. И уж совсем не-колониальный характер имела война в Афганистане: в этой стране нет нефти и вообще таких материальных ценностей, которые в принципе могли бы ее окупить. С этим связан парадокс: ракеты, поражающие афганские цели, были зачастую намного дороже, чем объекты, на которые они направлялись.

Обратим внимание: все войны, в которых в конце ХХ – начале ХХI века участвовали США и их европейские союзники, были победоносными, но именно сейчас впервые за всю историю, перед США вырисовалась угроза дефолта, последствия которого для мировой экономики прогнозировать трудно, но очевидно, что они могут быть катастрофическими. Не лучше ситуация и в Евросоюзе. Если война – это выгодный бизнес, то почему те, кто им успешно занимаются, оказываются на грани банкротства?

Вторым по эффективности типом войн я бы назвал классические войны за ресурсы. В отличие от колониальных, в которых ресурсы также фигурируют среди основных целей, войны этого типа ведутся со странами, имеющими схожий военный потенциал – представителями своей цивилизации, с иноцивилизационными народами, или народами, находящимися на доцивилизационной стадии развития, между собой. Казалось бы, типологически (если брать сугубо экономический аспект вопроса) войны за ресурсы близки к колониальным войнам, однако это не совсем так.

Если ресурс (серебряный рудник, нефтяное месторождение, морской порт и т.д.) представляет ценность для вас, то он наверняка не менее ценен для равного нам визави, который, скорей всего, не захочет смириться с его потерей. Поскольку же в такого типа войнах противник если и отстает от нас в силе, то не очень существенно, он будет искать возможность отвоевать захваченные территории (наращивая собственную армию, формируя против нас коалицию, пользуясь нашей слабостью в результате внутренних и / или внешних проблем). В любом случае, для противника возвращение назад утраченного контроля над территорией, которую мы рассматриваем в качестве ресурса, станет делом принципа, и нам придется постоянно быть готовыми к его нападению. В конце концов, большая вероятность, что ему удастся отвоевать ресурс если и не сейчас, то в обозримом будущем, которое может наступить раньше, чем с помощью ресурса мы окупим затраты на саму военную кампанию. Поэтому неудивительно, что войны за ресурсы, если они не являлись войнами колониальными, редко приносили ощутимую прибыль, намного чаще истощая силы обеих воюющих сторон. То есть, война за ресурсы сама требует ресурсов, и в большинстве случаев затраты, даже если краткосрочные цели войны будут достигнуты, доходами не окупятся.

Войны колониальные и классические войны за ресурсы (особенно вторые) предполагают долгосрочные перспективы получения прибыли. Проблема в том, что долговременное планирование в таких случаях затруднено, ибо актуальные на данный момент соотношение сил, политические расклады и т.д. станут неактуальными в будущем, а тот факт, что наш противник будет предпринимать все усилия, чтобы помешать нашим планам по сохранению и упрочению собственной власти на захваченных территориях, делает перспективы «спокойно» и «бесхлопотно» эксплуатировать однажды захваченный ресурс, весьма туманной.

Можно ли на войне заработать быстро? Можно, и об этом мы поговорим далее.

Самым древним способом военного заработка является добыча (трофеи). Общим правилом войны (в Древнем мире, в Средневековье, а в отдельных случаях – и в более поздние времена) было то, что имущество побежденных переходило к победителям. Само по себе мародерство (как индивидуальное, так и государственное) редко вступало в противоречие с господствующими системами ценностей, воспринимаясь как норма (естественная компенсация за риск, ратный труд и финансовые затраты). Однако индивидуальное мародерство развращает армию и подтачивает дисциплину (что критично для регулярной армии), поэтому постепенно оно ограничивалось и даже полностью запрещалось. Так или иначе, трофеев становилось меньше, но войны, тем не менее, не прекращались. Государственное же мародерство постепенно трансформируется в контрибуцию.

Контрибуция также представляет собой довольно древний способ военного заработка. Факт победы давал право победителю распоряжаться захваченной территорией по своему усмотрению; чтобы избежать полного разорения, разрушения городов и т.д., побежденные вынуждены были откупаться. Во время войны население захваченных территорий содержало армию захватчиков, после войны выплаты осуществлялись правительством побежденной стороны. Контрибуции могли быть единоразовым платежом или регулярной данью, но в любом случае завоеватели сами определяли размер, форму и условия выплат, при этом стремясь не только покрыть военные расходы, но и получить значительную сумму сверх того.

Однако и с контрибуцией не все просто. Она использовалась от случая к случаю, и даже когда использовалась, само ее наличие не всегда свидетельствовало о финансовой эффективности военной кампании, особенно если она взыскивается с примерно равного противника. На войне удача переменчива, и даже покрыв с лихвой издержки на эту войну, никто полностью не может быть гарантирован от того, что проигравший не соберет силы и не начнет новую кампанию, в которой проигравшими можете быть уже вы.

Например, наполеоновские войны с 1795 по 1808 годы принесли французской казне 535 млн. франков в виде контрибуций, но по Парижскому мирному договору 1815 года уже сама Франция была обложенаконтрибуцией в размере 700 млн. франков. После того контрибуции вообще долгое время не используются в Европе, пока эту практику не возвращает Пруссия, получившая контрибуцию сначала в 1866 году от Австрии, затем (в 1871 году) – от Франции. Зато уже Германская империя (а ее основой стало, как известно, Прусское королевство) по Версальскому мирному договору должна была выплатить репарации (фактически, скрытая форма контрибуции) на сумму 269 миллиардов золотых марок – эквивалент примерно 100 тысяч тонн золота (эта сумма вскоре была уменьшена вдвое, и, в конце концов, несмотря на перерывы в платежах, все же была с Германии взыскана).

Возьмем предельно абстрактную ситуацию. Пусть два государства ведут друг с другом войну, причем каждое из них тратит на нее по 100 миллионов условных единиц. Если одно из них (государство А) выигрывает, задача его правительства – добиться выплаты от проигравшего (государства В) контрибуции, которая бы окупила военные расходы и получить некую сумму (например, 50 миллионов) сверх того; стало быть, общая сумма контрибуции должна составить 150 миллионов. Если у проигравшего нет выбора, он вынужден пойти на эти условия. Таким образом, государству А война приносит 50 миллионов прибыли, а государству В – 250 миллионов убытка, из которых, как видим, 200 миллионов – это совокупные военные затраты обоих государств.

Естественно, что для разрушенной войной экономики государства В такая контрибуция оказываются непосильным бременем, а уязвленная национальная гордость требует реванша. С другой стороны, государство А заинтересовано в восстановлении экономики В хотя бы ради получения причитающейся контрибуции, поэтому оно вынуждено оказывать В финансовую помощь, что особенно непросто, учитывая, что экономика А сама подорвана войной. Восстановление же экономики проигравшего государства дает основания его правительству рассчитывать на новую войну, которая изменит экономическую ситуацию уже в пользу В.

Допустим, что правительство В решает начать новую войну, затраты на которую пусть составят те же 100 миллионов. Тогда успешным для него исходом будет получение контрибуции, которая бы покрыла как расходы на эту кампанию, так и траты на предыдущую. Если контрибуция государству А на момент начала новой войны уже была выплачена, то желаемый минимум должен составить хотя бы 400 миллионов (250 млн. уплаченной контрибуции + 100 млн. на новую кампанию + хотя бы 50 млн. «сверху»).

Но правительство государства А тоже просчитывает эту ситуацию и предпринимает меры к недопущению этого плана, готовясь к предстоящей войне, на которую расходует еще 100 млн. С учетом его прибыли от предыдущей войны в 50 млн., баланс для него оказывается минус 50 млн. Для В баланс, как мы видели – минус 350 млн. Если планы В увенчаются успехом, это государство получит 400 млн. контрибуции, что даст ему прибыль (с учетом двух кампаний) всего в 50 млн., для А же это будет означать потерю 450 млн. (400 млн. контрибуции + 50 млн. затрат на эту войну). Такой исход будет питать реваншистские настроения уже в А. Если же планы В сорвутся, на него будет наложена еще одна контрибуция (как минимум, 100 млн., а скорее – не менее 150 млн.); стало быть, баланс по результатам двух кампаний составит как минимум минус 450 млн., а скорее – минус 500 млн. и даже больше.

Как видим, величина контрибуций стремится к увеличению, что не означает, однако, автоматического увеличения прибыли победителя, которая ничтожна по сравнению с потерями проигравшего. Если бы деньги просто перераспределялись между А и В (скажем, 150 млн. убытка В означало 150 млн. прибыли А), то война в целом имела бы «нулевой баланс», но поскольку бо́льшая часть военных затрат забирает «сама война», она оказывается «бизнесом с отрицательной рентабельностью».

Разумеется, это модель «идеальной войны в абсолютном вакууме». Однако общий тренд она отражает. Причем, я не сгущаю краски, а даже наоборот. Так, я принимаю за основу достаточно умеренные «аппетиты» победителей, не рассматриваю возможных аннексий, предполагаю, что победитель будет поддерживать экономику побежденного, или хотя бы не будет ее полностью разрушать. На самом деле экономические последствия войн гораздо более гибельны, нежели в придуманной мною модели. И контрибуции (повторюсь, когда речь идет о более-менее равных противниках) не компенсируют военные издержки, а лишь их усугубляют, причем в конечном итоге и для страны, которая «сейчас» празднует победу. Поэтому неудивительно, что контрибуции постепенно упраздняются. На Брюссельской (1874), Первой (1889) и Второй (1907) Гаагских конференциях были предприняты попытки ограничить взимание контрибуции, а на Женевской конференции 1949 года она была полностью запрещена.

Таким образом, заработать на «классической» войне, когда противник имеет сопоставимый материальный, технический и человеческий потенциал, всегда было довольно проблематично. Даже победитель зачастую получает выгоду, несопоставимо низкую с колоссальными военными затратами. Войны вводили в долги многих монархов, а расплачиваться за них приходилось не столько военными трофеями, сколько увеличением налогов, «порчей монеты» и т.д. Большие захваты и значительные прибыли в европейских войнах – редкость, войны больше изматывали противников, нежели приносили доход казне.

Конечно, война еще выступает источником прибылей для «третьих сторон» и «частных лиц», прежде всего, для производителей военной техники, заинтересованных в спросе на свою продукцию, и для торговцев, заинтересованных в новых рынках. Не они ли подталкивают правительства к войнам ради своего эгоистического интереса? В отдельных случаях – возможно, в общем и целом – маловероятно.

Производители оружия получили политическое влияние относительно недавно – с формированием мощных военно-промышленных комплексов, и то нет прямых доказательств того, что именно они напрямую «стояли» за войнами. Если же брать предыдущие эпохи, то подобная гипотеза становится и вовсе сомнительной. Мне сложно представить, чтобы зарабатывающий на изготовлении мечей средневековый кузнец мог серьезно повлиять на политические решения своего короля.

У торговцев влияния всегда было больше, но вовсе не факт, что для многих из них война (если это только не колониальная война) была желанна. Во время войн истончаются и даже вовсе перекрываются каналы поставки, покупательная способность населения воющих государств снижается, политическая нестабильность подрывает бизнес. «Деньги любят тишину», а война никогда не была лучшим временем для капиталовложений.

Итак, подводя итог можно сказать, что хотя значимости экономических факторов войны отрицать нельзя, они, тем не менее, сильно преувеличены. Экономически прибыльные войны скорее исключение, нежели правило. Если война – бизнес-проект, то следует сказать, что это очень сомнительный проект в плане эффективности. Лишь колониальные войны в полной мере самоокупаемы и способны приносить прибыль. Все остальные войны в большей степени убыточны, чем прибыльны. Экономические факторы могут присутствовать, но в подавляющем количестве случаев они далеко не главные. Следовательно, нельзя объяснить войны лишь наличием экономических противоречий и промышленной конкуренции между государствами. Соответствующее суждение не столько характеризует сами войны, сколько ту эпоху, в которой подобные идеи вошли в «плоть» культуры как очевидный и бесспорный факт.

Опубликовано: Халапсис А.В. Война как бизнес-проект? // Наукове пізнання: методологія та технологія. – 2013. – №1 (30). – С. 191- 195.

Profile

analitika: (Default)
analitika

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
13 141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 08:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios