analitika: (Default)
  
Открытая лекция о Духоведении, Евангелии и будущем Человечества в качестве введения к циклу из 12 лекций о Теософии в связи с Апокалипсисом. Часть 1.

17 июня, 1908 г., Нюрнберг

Осенью настоящего года Нюрнберг может праздновать прекрасный столетний юбилей, ибо в 1808 г. этот город принял в свои стены одного из величайших немецких гениев, одного из тех немецких гениев, о которых нынче, правда, не очень много говорят, работы которого еще менее понимают, но который будет иметь, когда он наконец будет понят, очень большое значение для будущей человеческой духовной жизни. Его, конечно, трудно понять, и поэтому пройдет еще некоторое время, пока люди снова будут его постигать. Осенью 1808 г. Гегель был назначен Директором гимназии в Нюрнберге.



Гегель высказал одну мысль, которую мы, быть может, именно сегодня смеем поставить в виде руководящего изречения в самом начале наших рассмотрений. Он сказал: «Глубочайшая мысль связана с образом Христа, историческим и внешним. И великое в христианской религии заключается в том, что каждая степень сознания может ее понять в ее внешности и ее историчности, но что одновременно она побуждает к глубочайшим работам в жизни духа, к глубочайшему проникновению. Для каждой ступени образования христианская религия понятна и в то же время она является побудительной силой для глубочайшей мудрости». Это слова Гегеля — немецкого философа.

Что христианская религия, что проповедь Евангелия понятна для каждой ступени сознания, это показал нам период времени, который исчисляется уже почти тысячелетиями. Что она побуждает к глубочайшим мыслям, к глубочайшему проникновению в учения мудрости человечества вообще — показать это будет одной из задач теософского духовного течения, духоведения, когда оно будет охвачено в правильном смысле, в его самых внутренних импульсах и станет господином человеческой жизни. Сегодняшнее рассмотрение было бы ошибочно понято, если бы кто–нибудь подумал, что теософия, или духоведение, в каком бы то ни было отношении является новой религией, хочет установить какое бы то ни было новое религиозное исповедание на место старого. Можно бы сказать даже, во избежание ложного понимания: если когда–нибудь теософия будет правильно понята, тогда станет ясно, что теософия как таковая, хотя и является крепчайшей, вернейшей опорой религиозной жизни, но сама по себе она не религия и поэтому никогда не будет противоречить какой бы то ни было религии. Ведь это нечто совершенно иное, что она может стать орудием для объяснения глубочайших мудростей и истин, а также самых серьезных и жизненных тайн религии и привести к пониманию их.

Для того чтобы охарактеризовать связь теософии с документами той или иной религии (а сегодня мы будем иметь дело с религиозными документами христианства), можно сделать следующее сравнение: теософия относится со своей стороны к религиозным документам так, как математическое учение к тем документам, которые в течение исторического развития человечества возникли вообще в виде математических учебников и книг. У нас есть, например, старая книга, которую, собственно, ближе освоить может лишь сведущий в математике историк: это геометрия Евклида. Она впервые содержит в форме преподавания те сведения из математики и геометрии, которым дети обучаются теперь в школе. Но как мало из этих детей будут сознавать то, что все, чему они обучаются в отношении параллельных линий, треугольников и углов, что все это имеется в этой древней книге, что в ней эти сведения впервые были дарованы человечеству! С полным правом развивают в ребенке сознание, что эти вещи усматриваются сами собой, что когда человеческий дух напрягает свои силы и направляет их на формы пространства, то он может вникать в эти формы непосредственно, безотносительно к той древней книге.

Но тот, который, быть может, ничего не знал об этой книге и воспринял математические и геометрические учения, тот, когда он наконец познакомился с нею, будет понимать ее в правильном смысле и сумеет оценить то, что даровал человечеству тот, кто впервые предложил эту книгу его духу. Так можно охарактеризовать отношение духоведения к религиозным документам. Источники духоведения таковы, что оно не нуждается ни в каких документах, ни в каких преданиях, если оно понимается согласно его истинному импульсу. Так же, как другое знание человечества дает нам познание окружающего чувственного мира вследствие того, что человек свободно использует свои силы, так глубже лежащие, дремлющие, прежде всего в человеческой душе, духовные, сверхчувственные силы и способности дают нам познание того, что в качестве сверхчувственного, невидимого лежит в основе всего видимого.

Совершенно так же, как человек, когда он использует свои органы чувств, в состоянии воспринять то, что представляется внешним чувствам; так же, как он способен соединить и связать воспринятое со своим разумом, так человек, когда он применяет переданные ему духоведением методы, способен заглядывать, так сказать, за кулисы чувственного бытия, туда, где лежат духовные причины, где работают и проявляются существа, которых физический глаз не видит, а лишь сверхчувственное зрение воспринимает, которых не слышит физическое ухо, а только сверхчувственное. Так в свободном использовании человеческих сил — хотя они у большей части современного человечества еще дремлют в качестве сверхчувственных сил — лежит источник, независимый, свободный источник духовного знания, как в свободном использовании направленных на чувственный мир сил лежит источник внешнего знания.

Но затем, когда человек каким–нибудь образом добился приобретения познаний, вводящих его в сверхчувственное, находящееся за чувственным, в невидимое, находящееся за видимым, когда он получает об этом такое же знание, каким является чувственное познание внешних предметов и явлений, тогда он может, вооруженный этим сверхчувственным знанием, так же подойти к преданию, к книгам и документам, в которых в течение всего развития людям приносились вести о сверхчувственном мире, как геометр приступает к геометрии Евклида. И тогда он испытывает их с такой же точки зрения, с какой современный геометр проверяет геометрию Евклида. Тогда он может признать и оценить эти документы по их истинной стоимости. И тот, кто идет этим путем, кто подходит к документам христианского благовестия действительно вооруженным познаниями о сверхчувственном мире, для того эти документы поистине не становятся менее ценными, наоборот, они являются в большем блеске, чем представлялись раньше лишь верующему чувству; они показывают, что содержат более глубокую мудрость, чем это предполагал человек до теософского познания.

Но есть еще один вопрос, который мы должны уяснить себе для того, чтобы правильно понять отношение теософии к религиозным документам. Спросим себя: кто лучше толкует геометрию Евклида — тот ли, кто может дословно перевести содержание книги и хочет его объяснить без того, чтобы сперва проникнуть в смысл геометрии, или же тот, кто сперва понимал геометрию и поэтому умеет найти ее и в этой книге? Представим себе отношение чистого филолога к книге геометрии Евклида, такого, который бы ровно ничего не смыслил в геометрии, сколько неправильностей получилось бы из этого, если бы он вздумал открывать смысл этой книги! Так поступали многие в отношении религиозных документов, даже те, которые, казалось бы, были призваны испытать и понять их истинный смысл. Они взялись за эти документы без того, чтобы сперва независимо от них познать что–либо о том, что можно знать о сверхчувственном. Таким образом, мы имеем в настоящее время очень тщательные объяснения религиозных документов, дающие сводку всей истории тех времен, например, о том, как именно возникли эти документы, но эти толкования вполне уподобляются объяснениям геометрии Евклида лицом, в геометрии несведущем.

Религия — и на этом мы настаиваем — есть нечто, что можно приобрести лишь тогда, когда ее рассматривают с помощью показаний, полученных теософским путем, хотя теософия может быть лишь орудием религиозной жизни, но никогда сама не может стать религией. Религия лучше всего характеризуется содержанием человеческого сердца, человеческого настроения души, той суммы ощущений и чувств, посредством которых человек воссылает лучшее, что он имеет в смысле чувствительности своей души, к сверхчувственным существам и силам. От огня этого душевного настроения, от силы этих ощущений, от рода этих чувств зависит характер религии человека, так же, как от горячего биения сердца в нашей груди, от чувства к красоте зависит то, как человек подходит к художественной картине. Содержанием религиозной жизни является, конечно, то, что мы называем духовным, сверхчувственным миром. Но совершенно так же, как эстетическо–художественное ощущение является чем–то совсем иным, чем–то, что мы называем духовным постижением внутренних художественных законов, — хотя духовное постижение их повысит восприятие искусства, — так же и та мудрость, та наука, которая вводит в духовные миры, и сама религия являются совершенно различными вещами. Эта наука делает религиозные ощущение и чувство более серьезными, более достойными, усилит и расширит их, но сама стать религией она не хочет, когда она правильно понята, хотя она и может привести к религии.

Если вы хотите теперь с этой духоведческой точки зрения понять силу и значение, смысл и дух христианского религиозного благовестия, то мы должны широко рассмотреть духовную жизнь, глубоко проникнуть в нее. Мы должны бросить взгляд на времена отдаленнейшего прошлого, другими словами, мы должны вернуться к дорелигиозным временам человечества, должны попытаться рассмотреть возникновение религии. Имеется ли в человечестве дорелигиозное время? Да, было некогда такое время на Земле, когда не существовало религии; духовная наука обязана тоже утвердительно ответить на такой вопрос, хотя и в совершенно ином смысле, чем это делает материалистическая культурная мудрость. Что означает религия для Человечества? Религия была и еще долго будет для Человечества тем, что выражает уже самое это слово. Слово «религия» означает соединение человека с его божественным, с духовным миром. И, по существу, религиозными временами являются такие, когда человек тосковал по соединению с божественным и стремился к этому, — безразлично, происходило ли это из какого–либо источника познания, или из известного ощущения, или потому, что он чувствовал, что его воля только тогда может быть сильной, когда она пронизана божественной силой.

Такие времена, когда человек, так сказать, больше в самом себе предчувствовал, чем знал что–либо внешнее, больше предчувствовал духовный мир, нежели видел его, нежели имел его в своем окружении. Это были религиозные времена нашей Земли. А до этих времен были другие, когда человек не нуждался в таком предчувствующем единении с духовно–сверхчувственным миром, по которому он тосковал; не нуждался потому, что об этом сверхчувственном, духовном мире он знал, как человек нынешнего времени знает о чувственных вещах. Нужно ли человеку свидетельство о том, что существуют камни, деревья, животные? Нуждается ли он в каком–либо документе, в каком–либо учении, которые бы свидетельствовали или давали бы ему предчувствовать существование камней, растений, животных? Нет, потому что он видит их всюду вокруг себя и поэтому не нуждается в такой религии чувственного. Представим себе человека, который бы жил в совершенно иных мирах, с совершенно иными органами чувств, органами восприятия, который бы не видел камней, растений, животных, потому что для него они были бы невидимыми; представим себе, что такому человеку была бы дана весть, посредством писания или иначе, о камнях, растениях, животных — чем бы явилось для него то, что для вас является лицезрением, опытом, непосредственным знанием, чем бы это было для него? Религией — вот чем было бы это для такого человека. Если бы в какой–либо книге стояло: существуют камни, растения, животные, — то это явилось бы религией для такого человека, так как он этого никогда не видел.

Было время для людей, когда они еще жили среди тех духовных существ и фактов, о которых им возвещают ныне религии и учения мудрости. Слово «развитие» стало нынче во многих областях мировоззрения магическим словом, но внешняя наука применяет его только к внешним чувственным фактам. Для того, кто рассматривает мир духоведческий, все, буквально все находится в развитии и прежде всего — человеческое сознание. То состояние человеческого сознания, в котором люди в настоящее время живут, посредством которого вы с момента утреннего пробуждения с помощью ваших органов чувств видите и воспринимаете чувственный мир, — это состояние сознания развилось из другого. В духоведении мы называем сегодняшнее состояние сознания «ясным дневным сознанием». Но оно развилось из прадревнего иного сознания, называемого «сумеречным образным сознанием человечества». Тут мы, конечно, возвращаемся к ранним состояниям развития Человечества, о которых внешняя антропология ничего не сообщает, и это потому, что она пользуется лишь чувственными инструментами и методами рассудка.

Она полагает, что человек прошел в древнейшем прошлом через состояния сознания, которые, собственно, те же самые, через которые проходят ныне наши животные. В прежних лекциях уже указывалось, как мы должны представлять себе с точки зрения духоведения отношение человека к животным. Никогда человек не был таким существом, каким являются нынешние животные. Он не происходит от таких существ, которые были такими, как нынешние животные. Формы развития, из которых образовался человек, показались бы, если б мы стали их описывать, совершенно непохожими на нынешних животных, которые являются как бы отставшими на более ранних ступенях развития существами, которых эти более ранние ступени развития «консервировали» и привели к отвердению. Человек перерос свои прежние ступени развития, а животные не доросли до них. Таким образом, мы видим в животном мире как бы отставших братьев человечества, но которые уже не носят больше формы этих более ранних ступеней развития. Эти последние протекали в такое время, когда Земля имела иные условия жизни, когда элементы не были распределены так, как нынче, когда человек не обладал таким телом и, тем не менее, был человеком.

Выражаясь образно, он в пределах хода развития сумел выждать со своим нисхождением вплоть до того времени, когда эта плотская материальность стала такой, что он смог развить силу нынешнего духа. Животные не сумели ждать; они затвердели на более ранней ступени, оделись плотью раньше, чем это было нужно. Поэтому они должны были отстать. Таким образом мы сможем себе представить, что человек жил при других условиях и в иных формах сознания, нежели теперь. Если мы проследим эти формы сознания в обратном порядке на тысячи и тысячи лет, мы будем находить все новые и новые. То, что мы сейчас называем логическим мышлением, интеллектом и разумом, это развилось в человечестве лишь поздно. Гораздо более мощными были те силы человека, которые в настоящее время уже понемногу исчезают, например, память. Было время, когда она была колоссально, более сильно развита, чем теперь. Благодаря возрастающей культуре разума человечества память значительно отступила на задний план. Тот, кто смотрит нынче на мир хоть сколько–нибудь видящими практическими глазами, может еще и ныне познать, что то, что говорится таким образом на основе духоведения, говорится не на ветер.

Можно было бы возразить: если это правда, тогда нынешние люди, случайно отставшие, должны были бы показать, что именно в отношении памяти они отстали меньше всего; они должны были бы также показать, что если постараться искусственно задержанным в развитии людям привить интеллектуальность, то от этого пострадает их память. Здесь, в этом городе, можно было наблюдать характерный случай такого рода. Профессор Даумер хорошо наблюдал этот случай на том загадочном человеке, который таинственным образом появился в этом городе и таким же таинственным образом умер в Ансбахе; тот самый, о котором один писатель сказал, чтобы указать на таинственное в его жизни, что когда его выносили, это был такой день, где с одной стороны на краю неба заходило солнце, а на противоположной стороне восходила луна, — вы знаете, что я говорю о Гаспаре Хаузере. Если вы оставите в стороне все «pro» и «contra», о которых говорили относительно этого случая, если вы возьмете лишь то, что было безусловно засвидетельствовано, то вы узнаете, что это найденыш, который вдруг сразу оказался на улице, которого назвали — так как не знали, откуда он пришел, — «ребенком Европы», что когда его нашли, он не умел читать и считать. В возрасте 20 лет у него не было ничего из того, что приобретается интеллектом, но замечательно то, что у него была чудная память.

Когда начали его обучать, когда в душу его проникла логика, память исчезла. Этот переход в сознании был связан также еще с чем–то иным. В нем первоначально имелась непостижимая, прямо врожденная правдивость, и именно в этой правдивости он стал все более и более заблуждаться. Чем больше его питали интеллектуальностью, тем больше исчезала правдивость. Мы могли бы не мало изучить, если бы мы погрузились в эту душу, которая была искусственно задержана в своем развитии. И для того, кто стоит на почве духоведения, вовсе не так уж необоснованно народное поверье, которому нынешние ученые не верят и которое говорит, что Г. Хаузер, когда он еще ничего не знал, еще не имел никакого представления о том, что кроме него имеются еще существа различной формы и вида, что он тогда обладал поразительным влиянием на самых свирепых животных. Дикие звери смирялись и становились совсем кроткими; из него исходило что–то, под влиянием чего зверь, яростно набрасывавшийся на всякого другого, становился кротким. Как было сказано, мы могли бы, — так как представляется такой случай, который можно понять с точки зрения духоведения, — мы могли бы глубоко проникнуть в душу этой замечательной и для многих столь загадочной личности, и вам бы представился такой случай, из которого вы могли бы усмотреть, что все то, чего нельзя объяснить с точки зрения обыденной жизни, толкуется духоведением в свете духовных фактов. Конечно, такие духовные факты могут быть получены не умозрительно, а только путем духовного наблюдения, но они понятны для всесторонне охватывающего их логического мышления.

Все это должно было быть сказано лишь для того, чтобы показать вам, как вы можете дойти до мысли о том, что нынешнее состояние сознания развилось из прадревнего иного состояния сознания, при котором человек не находился в непосредственном контакте с чувственными предметами в нынешнем смысле, зато находился в сношении с духовными фактами и существами. Тогда человек не видел физического образа другого человека, которого, впрочем, тогда в нынешней форме и не было вовсе. Когда к нему приближалось другое существо, в его душе возникало нечто вроде сновидческого образа. Смотря по его форме и окраске, этот образ показывал, было ли приближающееся существо настроено дружески или враждебно к нему. Такое сознание воспринимало духовные факты и тем самым духовный мир вообще истинно, правдиво. Так же, как человек теперь находится в общении с плотскими существами, так жил он в то время, когда он мог взирать сам на себя и был самому себе и душою, и духом среди духовных существ; они были для него наглядными.

Он был дух среди духов. Хотя он обладал лишь своего рода сонным сознанием, все же образы, которые в нем вставали, находились в живой связи с его окружением. Это было древнее время, когда человек жил еще в духовном мире, из которого он позднее спустился для того, чтобы получить чувственную плоть для соответствующего ему нынешнего сознания. Животные уже присутствовали в качестве физических существ, когда человек воспринимал еще в духовных областях. Человек тогда жил среди духовных существ, и так же, как вы сейчас не нуждаетесь ни в каких свидетельствах для того, чтобы быть убежденными в существовании камней, растений и животных, так же мало нуждался в них человек в то далекое время для того, чтобы быть убежденным в существовании духовных существ. Он жил среди духов и Богов и поэтому не нуждался ни в какой религии.

Это было безрелигиозное время. Затем человек спустился, прежняя форма сознания превратилась в нынешнюю, человек уже не видит больше витающими в пространстве краски и формы, а видит краски наложенными на поверхности чувственных вещей. В той же мере, как человек учился направлять свои внешние чувства на внешний вещественный мир, в той же мере этот внешний чувственный мир заволок, как вуаль, как великая Майя, духовный мир. И сквозь эту завесу человек должен был получить весть о духовном мире: религия стала необходимой. Но имеется также состояние между временем, предшествующим религиозному сознанию, и временем собственно религиозного сознания; есть такое промежуточное состояние. Из него возникли мифологии, сказания, повествования народов о духовных мирах.
analitika: (Default)
  
Открытая лекция о Духоведении, Евангелии и будущем Человечества в качестве введения к циклу из 12 лекций о Теософии в связи с Апокалипсисом. Часть 2.

17 июня, 1908 г., Нюрнберг

Только кабинетная ученость, не подозревающая ничего из действительных духовных событий, может утверждать, что образы северной или германской мифологии, греческой мифологии, все документы о Богах и их деяниях являются вымыслами народной фантазии. Это не поэтические произведения народной фантазии; народ не так сочиняет, что когда, например, плывут отдельные облачка, он говорит, что это барашки. Что народ так сочиняет, это выдумка нашей нынешней учености, которая в этих вещах проявляет живейшую фантазию. Все, что содержится в древних сказаниях и повествованиях о Богах, является последними остатками, последними воспоминаниями из дорелигиозного сознания. У людей сохранилась весть о том, что они сами видели. Эти люди, описывающие Вотана, Тора, Зевса и т.д., сделали это потому, что еще имелось воспоминание о том, что это все некогда было пережито. Крохами, частично оторванными кусочками того, что некогда было пережито, — вот чем являются мифологии.



Еще в другом отношении имелось промежуточное состояние. Также и в то время, когда «разумные люди» — назовем их так — стали уже очень разумными, все–таки всегда еще существовали такие, которые, по крайней мере, в исключительных состояниях (назовите их отрешенностью или сумасшествием — как хотите) могли лицезреть духовные миры, могли еще воспринимать то, что раньше видело большинство людей. Они рассказывали, что они сами еще кое–что видели из духовного мира. И это соединялось с воспоминаниями таким образом, что в народах была живая вера. Это было состояние переходное к собственно религиозному состоянию.

И каким образом развивалось собственно религиозное состояние Человечества? Это было благодаря тому, что человек нашел средства и пути так развить свое внутреннее, что он снова может увидеть те миры, из которых он вырос, но которые он когда–то лицезрел в сумеречном сознании. Здесь мы подходим к вопросу, кажущемуся весьма маловероятным для многих современных людей, к вопросу о посвященных. Чем являлись посвященные в Человечестве? Это были те люди, которые посредством определенных методов так развивали свое душевное и духовное внутреннее, что они как бы снова врастали в духовный мир. Посвященные есть! В каждой душе дремлют сверхчувственные силы и способности. Для каждого человека наступает или, по крайней мере, может наступить такой важный, великий момент, когда эти силы просыпаются. Этот момент мы можем воспринять душою, если представим себе, как протекало другое человеческое развитие.

Говоря словами Гете, мы оглядываемся на времена далекого прошлого, когда в физическом человеческом теле, каким мы его видим ныне, еще не было такого физического глаза, такого физического уха, как теперь. Мы оглядываемся на те времена, когда на тех местах, где находятся сейчас эти органы, были безразличные органы, которые не могли ни видеть, ни слышать. Для физического человека наступило однажды время, когда эти слепые органы развились до световых точек, когда они постепенно стали развиваться все больше, пока, наконец, для них не возник свет. И также наступил тот момент, когда человеческое ухо доразвилось до того, что дотоле немой мир открылся ему в звуках и гармониях. Так же, как солнце своими силами работало над тем, чтобы образовать его глаза из его организма, так же человек теперь может по духу своему жить так, чтобы подобным же образом развились часто для него ныне безразличные духовно–душевные органы.

Возможен момент — и для многих он уже был, — когда душа и дух их преобразовываются так же, как некогда преобразовалась внешняя физическая организация. Возникают новые глаза и новые уши, благодаря которым из духовного темного и немого окружения начинает сиять свет и раздаваться звуки. Развитие возможно также и для того, чтобы вжиться в высшие миры. Это и есть посвящение. И в школах мистерии людям совершенно так же преподаются методы этого посвящения, как во внешнем мире, скажем, методы физической лаборатории или биологического исследования. Разница между методами внешней науки и посвящением только в том, что первая должна соорудить себе инструменты и внешнюю вспомогательную аппаратуру, тогда как для стремящегося к посвящению существует один лишь инструмент, который он должен выделить, и это — он сам, во всех своих силах. Так же, как в железе может дремать магнетическая сила, так дремлет в человеческой душе сила, с помощью которой можно проникнуть в духовный мир света и звука. Так наступило время, когда нормально могли видеть только физически чувственное и когда вожди Человечества состояли из таких посвященных, которые могли видеть в духовных мирах, могли делать сообщения о фактах духовного мира, могли пояснять их, — те самые факты, среди которых человек раньше жил.

К чему приводит первая ступень посвящения? Как она представляется человеческой душе? Не думайте, что это развитие заключается только в философских умозаключениях, в синтезировании понятий и уточнении их. Те понятия, которые человек имеет во внешнем чувственном мире, они изменяются в том человеке, который доразвился до восприятия духовного мира. Человек постигает уже не путем резко очерченных понятий, а посредством образов, имагинации. Ибо человек дорастает до духовной, миросозидающей работы. Такими определенно и твердо оконтуренными, какими мы их видим, являются именно только предметы чувственного мира. В миросозидающем процессе вы не увидите животного с твердыми контурами. Там у вас в основе имеется нечто вроде образа, из которого могут возникнуть различные внешние формы — расчлененная (сочлененная) в себе действительность. Надо строго придерживаться выражения Гете: «Все преходящее есть лишь подобие».

Посвященный прежде всего учится познавать и понимать духовный мир в образах, учится таким образом восходить в духовный мир. Для этого его сознание должно быть более подвижно, чем то, которое нам служит для построения окружающего нас чувственного мира. Поэтому эту ступень развития называют имагинативным сознанием. Она вновь вводит человека в духовный мир, но уже не в сумеречном сознании. Это долженствующее быть достигнутым в результате посвящения сознание ясно и светло, как то, которым человек обладает при дневном сознании, как само это дневное сознание. Человек обогащается тем, что к дневному сознанию он дополнительно приобретает сознание духовного мира. И то, что посвященные таким образом переживали в духовных мирах, сообщения об этом находятся в древних документах Человечества, совершенно так же, как о низменной науке геометрии Человечество получило сообщение через Евклида. Мы узнаем, что находится в этих документах (летописях), когда мы обращаемся вновь к источнику: к прозрению посвященных.

Так происходило это все в Человечестве вплоть до появления величайшего Существа, которое когда–либо ходило по земному шару, — Христа Иисуса. С Его появлением новый элемент вступает в развитие. Если мы хотим выяснить себе, в чем состоит то существенно новое, что было даровано Человечеству Христом Иисусом, мы должны принять во внимание, что во всех дохристианских местах посвящения человек посвящался таким образом, что было необходимо полностью выйти из остального человеческого развития, работа над его душой шла в местах глубочайшей тайны. И прежде всего мы должны уяснить себе, что в сознании человека все еще имелось нечто от перехода (когда он вновь поднимался в духовный мир) от древнего, исключительно сонного образного сознания. Человек должен был бежать из этого чувственного мира для того, чтобы иметь возможность вступить в духовный мир. Что в данное время это более не является необходимым, это было результатом появления на Земле Христа Иисуса.

Благодаря тому, что Христов Принцип вступил в Человечество, случилось, что Центральное Существо духовного мира однажды находилось на этой Земле исторически, то самое Существо, по Которому тосковали все те, которые узнали религиозную жизнь, которые созерцали в обителях посвящения, которые отошли от чувственного мира для того, чтобы вступить в духовный мир. То Существо, о Котором предвозвещалось, что человек встретит в Нем свое Наивысшее, — это вступило в лице Христа Иисуса в историю Человечества. И тот, кто хоть немного понимает в истинной духовной науке, знает, что всякое религиозное возвещение до появления Христа Иисуса было предвозвестием Христа Иисуса. Когда древние посвященные хотели говорить о том Наивысшем, что было им доступно в духовном мире, что они могли лицезреть в качестве первопричины всех вещей, тогда они говорили под самыми различными наименованиями о Христе Иисусе. Вспомните лишь один пример: «Ветхий Завет», который тоже является предвозвестием.

Вспомним, как Моисей, когда он должен был вести свой народ, получил веление: «Скажи своему народу, что то, что ты должен делать, было сказано тебе Господом Богом». На это Моисей сказал: «Как поверят мне люди, как я вызову в них убеждение? Что должен я сказать, когда они спросят меня: “Кто тебя послал?”» И ему дается веление: «Скажи: Аз Есмь — вот кто меня послал». Прочтите это и сравните как только можете точно с оригинальным текстом и вы увидите, в чем тут дело. «Аз Есмь» — что это значит? «Аз Есмь» — это имя Божественной Сущности, Христова принципа человека, того Существа, Которого человек чует в себе как каплю, как искру, когда он может сказать: «Я есмь». Камень не может сказать: «Я есмь», растение и животное не могут сказать «Я есмь». Человек является венцом творения потому, что он может сказать себе: «Я есмь», что он может произнести имя, которое ни к кому не относимо и имеет значение только для того, кто его произносит. Только вы одни можете сказать самому себе “Я”.

Никто не может вас назвать “Я”. Здесь душа говорит сама с собой в том слове, в которое имеет доступ лишь такая Сущность, Которая входит в душу не через какой–либо внешний орган чувств, никаким внешним путем. Здесь глаголет Бог. Поэтому имя «Я есмь» было дано Божеству, наполняющему мир. «Скажи — тебе это я сказал, “Я есмь!”» — так должен был возвестить своему народу Моисей. Лишь медленно научаются люди вполне понимать глубокий смысл этого «Я есмь». Не сразу почувствовали себя люди отдельными людьми. Это вы можете найти еще в Ветхом Завете. Тогда люди еще не чувствовали себя обособленными людьми. Принадлежащие к германским племенам люди так же, даже уже во времена христианской церкви, не чувствовали себя отдельными людьми. Вспомните херусков, тевтонов и т.д., те германские племена, в стране которых находится нынешняя Германия. Отдельный херуск больше ощущал племенную (видовую) душу, в отношении которой он казался себе членом. Отдельный человек не мог бы сказать в той резкой форме, как нынче, «Я есмь»; он чувствовал себя спаянным в один общий организм с теми, кто были ему родственны по крови. Это кровное родство занимает обширнейшую область у последователя Ветхого Завета. Отдельный человек чувствовал себя сокрытым в целом народе; в этом народе для него господствует “Я”. Он хорошо понимает, что означает: «Я и Отец Авраам — одно», ибо он прослеживает кровное родство через поколение вплоть до Авраама; он знает, когда он хочет выйти из рамок своего отдельного “Я”, что он скрыт в лоне отца Авраама, кровь которого, являющаяся внешним носителем всеобщего народного “Я”, течет в поколениях его нисходящих потомков.

Теперь, если мы сравним с изречением, означающим нечто весьма высокое для каждого последователя Ветхого Завета, то, что было установлено Христом, тогда нам словно молниеносно освещается весь прогресс, вызванный развитием христианства. «Прежде, нежели Авраам был, было “Я есмь”». Что это значит? До Авраама существовало «Я есмь». (Таков именно правильный перевод и интерпретация соответствующего места Евангелия). Это значит: проследите в обратном порядке все поколения и вы найдете нечто в самих себе, в вашей отдельной индивидуальности, что еще более вечно, нежели то, что течет через все родственные по крови поколения. Раньше, чем были предки, было «Я есмь», та Сущность, Которая внедряется в каждого человека, которую каждая человеческая душа может непосредственно чувствовать в самой себе. Не я и отец Авраам, не я и отец находящийся где–то во времени, а я и духовный Отец, не связанный ни с чем преходящим, мы — Едино есмы! Я и Отец — одно. В отдельном человеке находится Отец. Живет божественный принцип, что–то, что было, есть и будет.

Люди после того, как они в течение почти двух тысячелетий лишь начали ощущать силу этого мирового импульса, в дальнейшем полностью осознают, что означает этот скачок в развитии миссии Земли для человека. То, что можно было уловить, лишь поднявшись над отдельным бытием, над обособленным человеком, когда брали дух целого племени, — это было то, чего хотели достичь древние посвященные. Когда кто–либо в обычном мире слышал это, он говорил: «Это нечто преходящее, что начинается с рождением и прекращается со смертью». Но когда он был посвящен в тайну мистерии, тогда он видел то, что другой чуял и ощущал как то, что течет в крови следующих друг за другом поколений, но что есть настоящая сущность, тогда он видел родового духа. Лишь то, что постижимо только в духовном царстве, но не во внешней действительности — это он мог лицезреть. Он мог видеть Бога, струящегося в крови поколений. Духовно стоять лицом к лицу с этим Богом можно было только в мистериях.

Те, которые с полным пониманием, как интимные ученики, находились около Христа Иисуса, сознавали, что Существо духовно–божественной природы стояло перед ними в замкнутой телесно–человеческой личности для внешних органов чувств. Они ощущали Христа как первого, который в обособленном человеке имел в себе такого духа, которого вообще чувствовали в себе лишь сопринадлежные человеческие массы и которого раньше посвященные могли лицезреть только в духовном мире. Он был первенцем среди людей.
Чем индивидуальнее становится человек, тем более может он стать носителем любви. Там, где людей сковывает кровь, там люди любят по той причине, что они подводятся к тому, что они должны любить. Но если человеку дается индивидуальность, если он заботится и взращивает в себе божественную искру, тогда импульсы любви, волны любви должны направляться от человека к человеку из свободного сердца. Таким образом, человек обогатил этим новым импульсом старые узы любви, связанные с кровью. Любовь постепенно переходит в духовную любовь, струящуюся из одной души в другую, которая в конце концов охватит все Человечество общими узами всеобщей братской любви. Но Христос является силой, живой силой, которой, как она проявилась для внешнего зрения, Человечество впервые было приведено к братству.

И люди научатся понимать эти узы братской любви как законченное, как одухотворенное христианство. Сейчас охотно говорят, что теософия должна искать во всех религиях однородное ядро истины, так как ведь все религии содержат одно и то же. Люди, которые так говорят, которые сравнивают религии только для того, чтобы искать абстрактную одинаковость, ничего не понимают в принципе развития. Мир развивается не напрасно. Правда, в каждой религии содержится истина, но по мере своего постепенного развития от одной формы к другой она развивается в высшие формы. В отношении истины вы, конечно, найдете, если будете изучать достаточно глубоко, что те учения, которые содержатся в христианстве, имеются и в других религиях. Новых учений христианство не принесло. Но существенное в христианстве — не в учениях. Возьмите дохристианских основателей религии: у них все дело в том, чему они учили. Представьте себе, что эти основатели религии остались неизвестными; осталось бы то, чему они учили. Это удовлетворило бы Человечество. Но у Христа дело не в этом. У Него все в том, что Он был здесь, что Он в физическом теле жил на этой Земле.

Главное — это вера не в Его учение, а в Его личность, главное то, что видели, что Он был первенцем среди тех, кто могут умереть, у Которого спрашивают: «Чувствовал ли бы Ты в том положении, в каком я нахожусь, то же, что чувствую я? Думал ли бы так, как я теперь думаю, хочешь ли так, как я хочу?» Вот что важно, что Он является величайшим примером (прообразом) как личность, у Которого дело не в том, чтобы слушать Его учения, а в том, чтобы взирать на Него Самого, как Он поступал. Поэтому интимные ученики Христа Иисуса говорят нечто совершенно иное, чем ученики других основателей религии. Последние говорят: «Господин наш учил тому или иному», а ученики Христа говорят: «Не умствующие мифы и учения повествуем мы вам, а говорим то, что наши глаза сами видели, наши уши сами слышали. Мы слышали голос, наши руки осязали источник жизни для того, чтобы мы могли иметь общение с вами». И Христос Иисус Сам говорил: «Свидетелями Моими должны вы быть в Иерусалиме, в Иудее, до конца мира».

Этим высказано нечто очень важное: «Свидетелями Моими вы должны быть до скончания мира». Это значит: всегда, во всякое время будут такие, которые так же, как те в Иудее и Галилее, смогут сказать на основании непосредственного знания, Кто был Христос в смысле Евангелия. В смысле Евангелия — что это значит? Ни что иное, как то, что Он изначала был тем принципом, который жил во всем творчестве. Он говорит это: «Если вы не верите в Меня, верьте, по крайней мере, Моисею; ибо если вы верите Моисею, то верите и в меня, ибо Моисей говорил обо Мне». Мы уже видели это сегодня: о Нем говорил Моисей, когда указал на то, что «Я есмь», сказал себе это «Я есмь», который до того мог восприниматься только духовно. То, что Христос видимо проявился, видимо вступил в мир как человек среди людей, — это именно и составляет разницу между Евангелием Христа и божественными откровениями других религии. Ибо у этих вся духовная мудрость была направлена на нечто, находящееся вне мира; теперь же с Христом Иисусом в мир вступило нечто, что само должно было быть понято как чувственное явление. Что ощущали первые апостолы как идеал своей мудрости?

Уже не только понимать, как живут духи в духовном мире, а как мог наивысший принцип находиться на Земле в этой исторической личности Христа Иисуса. Гораздо легче отказать этой личности в божественности, чем ощущать таким образом. В этом заключается разница между некоим учением первых времен христианства и тем, что называют внутренним христианством, разница между гнозисом и эзотерическим Христианством. Гнозис, хотя и признает божественность Христа, но никогда не мог подняться до того воззрения, что «Слово» стало плотью и обитало между нами, — как это подчеркивает автор Евангелия от Иоанна. Он говорит: «Не только как на что–то, что надо понимать только в невидимом, должны вы взирать на Христа Иисуса, а как на Слово, ставшее плотью и обитавшее с нами. Вы должны знать, что с этой человеческой личностью появилась сила, которая будет действовать в отдаленнейшем будущем, которая окружит земной шар настоящей, духовной любовью как силой, которая действует и живет во всем, что будет жить в будущем».

И если человек отдаст себя этой силе, тогда он врастет в духовный мир, из которого он спустился. Вновь поднимается он туда, куда посвященный уже теперь может взирать. Человек скинет с себя все чувственное, когда он проникнет в духовный мир. Как ученик, посвящаемый в древние времена, мог смотреть в прошедшее, на древние, истекшие времена духовной жизни, так те, кто проходит посвящение в христианском смысле, получают благодаря участию в Импульсах Христа Иисуса способность видеть, что будет с этим нашим земным миром, если люди действуют в смысле Христова Импульса. Так же, как можно взирать назад, на прошедшие состояния, так же можно, исходя из начального пункта появления Христа, взирать на отдаленнейшее будущее. Можно сказать: сознание снова изменится, вот как будет человек стоять в отношении мира духовного к чувственному миру. В то время как прежнее посвящение было посвящением в прошлое, в прадревнюю мудрость, христианское посвящение ведет к тому, чтобы открыть посвящаемому будущее.

Это есть необходимое, что человек посвящается не только для своей мудрости, для своего настроения, а что он посвящается для своей воли. Потому что благодаря этому он узнает, что он должен делать, что он может поставить себе цели для будущего. Вещественный человек каждого дня намечает себе цели для послеобеденного времени, для вечера и утра; духовный человек имеет возможность, исходя из духовных принципов, ставить перед собой отдаленные цели, которые будут пульсировать в его воле, которые оживят его силы. Ставить перед человечеством цели таким образом — это называется в истинном, высшем смысле, в смысле первоначального Христова принципа понимать христианство эзотерически. Как это понимал тот, кто написал великий принцип посвящения воли — Апокалипсис. Плохо понимают Апокалипсис, если его не принимают в качестве возбудителя импульса для будущего, для поступков, для деятельности.

Все, что мы сегодня видели, это все надо понимать с точки зрения теософии. Лишь наброски мог я дать сегодня. Если на основании духоведения понимают то, что стоит за чувственным миром, тогда понимают также и то, что благовествуется в Евангелиях, что сообщается в Апокалипсисе. И чем дальше проникаешь, чем больше углубляешься в направлении сверхчувственных миров, тем больше глубин найдут в христианских документах, которые являются в возвышенном блеске, в более глубоком содержании правды, когда к ним подходят с обостренным духовным взором, каким его можно приобрести с помощью теософии. Истинно то, что самые простые души могут чуять, какие истины скрываются в христианстве. Однако не всегда сознание будет удовлетворяться чутьем; оно будет развиваться выше и захочет знать, познавать. Но и тогда, когда оно поднимется до высочайшей мудрости, в христианстве все еще будут иметься глубокие тайны. Оно дано для самых простых душ, но оно же дано и для наивысше развитой интеллектуальности.

Посвященный переживает его вновь в образах. Поэтому наивное сознание может чуять, какие истины дремлют в нем; но человек требует познания, а не веры, но и тогда он найдет в христианстве удовлетворение. Он сможет найти в христианстве полное удовлетворяющее содержание, когда духоведение даст ему объяснение Евангелий. Поэтому духоведение заступит место даже наивысших древних философий. Оно будет свидетельствовать о приведенных вначале чудных словах Гегеля: «Глубочайшая мысль связана с образом Христа Иисуса, с историческим и внешним, и все уровни сознания — и в этом величие христианства — могут понять это христианство в его внешнем виде. Но одновременно христианство вызывает наиглубочайшую мудрость. Христианство существует для каждой ступени образования, но оно может удовлетворить и наивысшим требованиям».

analitika: (Default)
  
18 июня 1908 г., Нюрнберг

В течение ряда дней нас займет очень значительная, очень глубокая теософская тема. Прежде чем начать наши рассмотрения, разрешите мне высказать глубочайшее удовлетворение по поводу того, что мы можем говорить об этой значительной и глубокой теме перед друзьями, собравшимися из самых разных областей Германии и даже Европы. Прежде всего это удовлетворение относится к нашим милым нюрнбергским друзьям, которые со своей стороны, вероятно, не менее рады, чем тот, кто здесь перед вами говорит, заняться теософией в этом городе на сравнительно долгое время совместно с нашими заграничными друзьями. Ведь именно в этом городе наряду с интенсивным стремлением к познанию великих теософских истин так глубоко проявлялось истинно теософское настроение, настоящая теософская жизнь.



Эта теософская жизнь, которую мы понимаем только тогда, когда учения теософии являются для нас не только чем–то, что нас занимает теоретически, но когда они становятся для нас чем–то, что одухотворяет нашу жизнь до глубочайших глубин души, что нас прокаливает и что одновременно соединяет нас более тесными узами с нашими собратьями, со всем миром. Для человека очень важно чувствовать, что все, что внешне встречается нам в чувственной жизни, в чувственно видимом бытии, что все это может представляться как внешняя физиономия лежащего в основе невидимого сверхчувственного бытия. Мир со всем, что в нем есть, в конце концов все более и более становится для того, кто вводит теософию в жизнь, физическим выражением божественно–духовных существ; и когда он смотрит на мир видимого вокруг себя, он будет чувствовать то же, как когда он от наружных черт человеческого лица проникает к сердцу, к душе человека. Все, что ему встречается внешне в виде гор и скал, в растительном покрове Земли, в животных и людях, во всем окружающем нас мире, во всех занятиях людей, — во всем этом он видит как бы физиономическое выражение, выражение лица, лежащего в основе всего божественно–духовного бытия. И из этой манеры смотреть на вещи для него расцветает новая жизнь, пронизывает его, и иной, благородный вид воодушевления вдохновляет то, что он хочет предпринять.

Разрешите мне вспомнить небольшой симптоматический пример моих последних опытов на одной из моих лекционных поездок. Этот пример показывает, как мировая история, если рассматривать ее как выражение божественно–духовного, всюду представляется значительной, всюду говорит нам новым языком. Несколько недель тому назад в Скандинавии мне пришлось быть свидетелем того, как во всей жизни нашего европейского севера все до сих пор обличает отзвук древнего бытия северного мира, когда все духовное было пронизано сознанием тех существ, которые скрываются под образами северных мифических Богов. Можно сказать, что в тех странах из всего, что человеку встречается, слышатся отзвуки того, что посвященные мистерии друидов и троттов сообщали своим ученикам как древнюю северную духовную жизнь. Там чувствуется, как волшебное дыхание этой духовной жизни пронизывает север; наблюдается нечто, что как бы выражает чудные кармические связи. Сам себе являешься — как это мне пришлось испытать в Упсале — как бы внедренным во все это, когда имеешь перед собой первый из германских переводов Библии — Серебряный Кодекс Ульфилы *).

Он попал в Упсалу как бы в результате своеобразного кармического сплетения. Ведь раньше он находился в Праге. Во время шведской войны он был захвачен и перенесен в Упсалу и теперь находится там: как символ того, что пронизывает человека, способного несколько глубже заглянуть в сущность древних мистерий. Ведь эта сущность мистерий, это проникновение в духовный мир внутри древних европейских культур пронизано одной общей замечательной чертой, которую глубже чуют те, кто получили посвящение в те древние времена. Сердца их трагически восприняли, когда им стало ясно, что они, хотя и могли взирать на тайны бытия, но что в будущем придет нечто, что явится полным разрешением загадки. Все снова и снова указывали им, что более высокий свет должен проникнуть в то познание, которое можно было получить в древних мистериях. Можно сказать, что во всех этих древних мистериях пророчески указывалось на то, что долженствовало прийти в будущем, — на явление Христа Иисуса. В этой сущности северных мистерий имелся тон, настроение ожидания, настроение пророчества.

Такую фразу, как та, которую я сейчас скажу, не надо насиловать и теснить, не надо выжимать и не надо мыслить в слишком резких контурах. Она должна лишь симптоматически выразить то, что лежит в основе ее как глубокая истина. Но в том, что осталось как последняя страница из традиции древнегерманских мистерий — в сказании о Зигфриде, — имеется как бы тайное включение этого настроения. Когда нам указывают, что на том месте, где он уязвим, лежит лист, что это место находится на спине, тогда тот, кто способен почувствовать такие вещи симптоматически, чувствует: это то самое место, где у человека будет лежать нечто другое, когда его уже не сможет постичь то уязвление, которое еще могли испытать посвященные древних мистерий Севера. Место это должен прикрыть крест; там должен он лежать, крест Христа Иисуса; он там еще не лежал у посвященных древних мистерий Севера. На это указывается в древних мистериях германских народов, в сказании о Зигфриде.

Таким образом, и там еще симптоматически указывается, какими согласованными между собой должны мыслиться древние посвящения друидов, троттов и мистерии Христианства. На эту мысль наводит, как вещественное выражение, местонахождение первого германского перевода Библии в северном мире. И то, что это является как кармическая связь, это может вам опять–таки символизировать то обстоятельство, что некогда из этого Серебряного Кодекса было украдено 11 листов и что позднейший владелец их почувствовал такие угрызения совести, что не пожелал сохранить эти 11 листов, а отдал их обратно. Как сказано, такие вещи не нужно втискивать и насиловать, а принимать их как образные представления тех кармических сложностей, которые выражаются в нахождении первого германского перевода Библии в странах Севера.

И как здесь это историческое событие, так и все, что нам встречается в жизни — великое и малое, — углубляется и освещается новым светом благодаря теософскому направлению, проявляющемуся в том, что во всем физически воспринимаемом усматривается вещественное выражение сверхчувственного духовного. Что это именно так, да проникнет в нас это убеждение как раз в течение настоящего курса. И пусть из такого убеждения струятся тот дух, те чувства, которые в течение 12–ти апокалиптических лекций вольются в нашу душу, наполнят наши сердца. С таким настроением приступим мы к этому курсу, который берет за исходную точку глубочайший документ Христианства — Апокалипсис Иоанна, так как к нему можно действительно без натяжки присоединить глубочайшие истины Христианства. Ибо в этом документе содержится ни что иное, как большая часть мистерии Христианства; в нем содержится глубочайшее из того, что мы обозначаем как эзотерическое Христианство. Не удивительно поэтому, что из всех христианских документов именно этот был наиболее ошибочно понимаем. Почти с самого начала христианского духовного течения он был ложно понят всеми теми, которые не принадлежали к настоящим христианским посвященным. И его ошибочно толковали в самые различные эпохи, всегда в том смысле, как думали и рассуждали эти различные эпохи.

Он был ложно толкуем эпохами, которые мыслили, можно сказать, спиритуально–материалистически; эпохами, которые втиснули великие религиозные течения в одностороннюю фанатическую партийность, а также в новейшее время теми, которые считали возможным разрешить мировые вопросы с помощью грубого, самого чувственного материализма. Высокие духовные истины, провозглашенные на исходной точке Христианства и к лицезрению которых были приведены те, которые могли их понять, на них указывается, поскольку это может быть сделано в книге, в Апокалипсисе Иоанна, в так называемом каноническом Апокалипсисе. Но уже в первые времена Христианства экзотерики были мало способны понимать то глубоко спиритуальное, что дается в эзотерическом Христианстве. И, таким образом, в самые первые времена Христианства среди экзотериков возникло воззрение, что события, которые прежде всего разыгрываются для мирового развития в духовно–спиритуальном, которое может узреть и узнать тот, кто способен видеть в духовных мирах, что такие чисто спиритуальные события разыгрываются внешним образом в материальной культурной жизни. И таким образом случилось, что когда автор Апокалипсиса описал в нем результаты своего посвящения, своей христианской инициации, остальные поняли его экзотерически и думали, что то, что открылось великому ясновидцу и о чем посвященный знает, что это, спиритуально–познаваемое, произойдет через тысячелетия — что это должно разыграться в ближайшее время во внешней чувственно видимой жизни.

Так возникло воззрение, будто автор для ближайшего времени имел в виду нечто вроде долженствующего произойти нисхождения на физических облаках, возвращения Христа. Когда этого не случилось, тогда просто удлинили срок и сказали: «Да, для Земли с появлением Христа Иисуса началось новое время в отношении того, что имелось как древняя религиозность. Но это будет длиться — и теперь это опять понимали чувственно — тысячу лет, и тогда физически чувственно произойдут последующие события, изображенные в Апокалипсисе». Таким образом произошло, что фактически, когда приблизился 1000 год, многие ожидали появления какой–нибудь враждебной христианству силы — антихриста, который должен был выступить в физическом мире. И когда и этого не случилось, тогда был, так сказать, вновь удлинен срок, но в то же время все предсказание Апокалипсиса окутано известной символикой, тогда как грубые экзотерики представляли себе это предсказание довольно осязаемым. С развитием материалистического воззрения для этих вещей применили известную символику; во внешних событиях видели символические намеки. Так, в 12 веке Иоаким фон Флорис, умерший в начале 13 века, дал знаменательное объяснение этого таинственного документа Христианства. Он был того мнения, что в христианстве покоится глубокая духовная сила, что эта сила должна все больше расширяться, но что внешнее христианство всегда обнаруживало (выявляло) это эзотерическое христианство.

И, таким образом, некоторые приняли воззрение этого человека, по которому в католической церкви, в этом выявлении духовности христианства, следует искать чего–то враждебного Христу. И в следующие века это воззрение особенно питалось тем, что некоторые ордена придали высокое значение спиритуализму христианства, душевно–духовному элементу его. Таким образом, И. фон Флорис нашел приверженцев в кругах францисканцев, которые видели в папе нечто, символизирующее антихриста. Затем, во время протестантизма, это воззрение перешло на тех, которые видели в римской церкви отпадение от христианства и видели спасение его в протестантизме. Они видели в папе символ антихриста, а папа отплачивал им тем, что считал антихристом Лютера. Апокалипсис понимали таким образом, что каждая сторона выдвигала его в защиту своего воззрения, своего мнения, а противная сторона всегда была антихристом; та же, к которой сами принадлежали, всегда идентифицировалась с истинным христианством. Так продолжалось до новейшего времени, когда появился современный материализм, с которым по грубости не может сравниться даже тот материализм, который я вам описал для первых веков христианства, потому что тогда еще имелась спиритуальная вера, известное спиритуальное понимание.

Люди не понимали только потому, что между ними не было посвященных. Имелась известная спиритуальная осмысленность, потому что, хотя и представляли себе грубо чувственно, что существо спустится на облаках, все же для этого нужна была спиритуальная вера. Такой спиритуальной жизни у грубого материализма 19 века уже не могло быть. Мысли, возникавшие у истинного материалиста 19 века от чтения Апокалипсиса, можно охарактеризовать приблизительно так: «В будущее заглядывать не может никто, так как я сам этого не могу. И никто не может увидать что–либо другое, чем то, что вижу я. Говорить о том, что существуют посвященные — это старый предрассудок. Такого ничего нет; следовательно, нормой является то, что знаю я. Я еле могу предвидеть, что произойдет в течение следующих 10 лет; значит, никто не может предсказать, что будет через тысячелетия. Следовательно, тот, кто написал Апокалипсис, — если его вообще считать честным человеком, — должен был говорить о чем–то, что он уже видел, ибо я тоже знаю лишь то, что уже произошло и что передано документами. Значит, и автор Апокалипсиса не мог видеть ничего иного. Следовательно, о чем мог он рассказывать? Только о том, что происходило до него. Поэтому само собой понятно, что в событиях Апокалипсиса, в конфликтах между добрым, мудрым и прекрасным миром и безобразным, неразумным и злым миром, в этом драматическом сопоставлении нельзя видеть ничего другого, как то, что этот человек сам пережил, что уже произошло». Так говорит современный материалист. Он полагает, что «автор Апокалипсиса описывает так, как описываю я».

Что же представлялось почти наиболее страшным для христианина первых веков? Самым страшным должен был быть для него зверь, восстающий против духовного могущества христианства, против истинного христианства. К несчастью, некоторые люди смутно слышали благовест, но не уловили истинного созвучия. Внутри некоторых эзотерических школ имелся своего рода числовой шифр. Некоторые слова, которые не хотели передавать обычным письмом, выражали числами. А ведь так же, как и многое другое, кое–что из глубоких тайн Апокалипсиса было замаскировано в числах, особенно то драматическое событие, засекреченное числом 666. Было известно, что с числами надо обращаться особым образом, именно тогда в особенности, когда так определенно на это указывается, как словами: «Здесь — мудрость». «Число зверя — 666». При таких указаниях знали, что на место цифр нужно вставлять определенные буквы, чтобы знать, о чем идет речь. Но те, которые что–то слышали об этом и все же в действительности ничего не знали, на основании своего материалистического воззрения решили, что если вместо числа 666 вставить буквы, получится слово «Нерон» или «цезарь Нерон».

И в настоящее время в значительной части литературы, занимающейся толкованием Апокалипсиса, можно прочитать: «Раньше люди были так безрассудны, что они засекретили в этом месте всевозможные вещи, но в настоящее время эта проблема уже решена. Теперь мы знаем, что тут имеется в виду ни что иное, как «Нерон», «цезарь Нерон», и ясно, что Апокалипсис был написан в такое время, когда Нерон уже жил, и что автор всем этим хотел сказать, что в Нероне проявился антихрист, что, следовательно, то, что лежит в этом драматическом элементе, является усилением предшествующих элементов. Теперь надо только исследовать, что произошло непосредственно перед этим. И тогда находишь, что именно хотел написать автор Апокалипсиса. Сообщается, что в Малой Азии произошло землетрясение как раз в то время, когда свирепствовала борьба между Нероном и христианством. Значит, это и есть те землетрясения, о которых упоминает автор Апокалипсиса при вскрытии Печатей, при звучании Труб. Он говорит также о бедствии нашествия саранчи. Действительно, ведь есть сообщения о том, что во время преследования христиан Нероном имели место нашествия саранчи. Следовательно, он говорит о них. Таким путем 19 век пришел к тому, что материализовал глубочайший документ христианства, не видя в нем ничего, кроме повествования о том, что можно найти в мире именно путем материалистического рассмотрения.

Это должно было быть сказано только для того, чтобы показать, как основательно ложно был понят этот глубочайший, значительный документ эзотерического христианства.
Теперь же мы все историческое, что можно сказать об Апокалипсисе, отложим до того времени, когда нами будет понято то, что в нем имеется, то есть до последних лекций. Для того, кто уже немного освоился с теософией, не может быть сомнения в том, что уже в вводных словах Апокалипсиса указывается на то, чем он должен быть. Вспомним только, что там сказано: «Тот, от которого исходит содержание Апокалипсиса, был перенесен на одинокий остров, издавна пронизанный своего рода священной атмосферой, на место древней культуры мистерии». И когда нам говорится, что тот, кто дает содержание Апокалипсиса, «был в духе» и что то, что он дает, он познал в духе, пусть это прежде всего будет нам указанием на то, что содержание Апокалипсиса рождено более высоким состоянием сознания, которого человек достигает путем развития собственной душевной творческой способности, путем посвящения. То, чего нельзя ни видеть, ни слышать в пределах чувственного мира, нельзя воспринимать внешними чувствами, то содержится в тайном откровении так называемого Иоанна тем образом, каким оно могло быть сообщено миру христианством. Следовательно, в Апокалипсисе Иоанна мы имеем перед собой описание посвящения, христианского посвящения. И мы должны лишь, так сказать, бегло вызвать перед нашей душой то, чем является посвящение... Мы ведь все глубже проникаем в вопрос: что происходит во время посвящения? Все глубже мы разработаем вопрос: как относится посвящение к содержанию Апокалипсиса? Но прежде всего мы грубыми штрихами сделаем как бы черновой набросок углем и только после этого начнем расписывать красками детали.

Посвящение есть развитие дремлющих в каждой душе сил и способностей. Если хотят представить себе, как оно происходит реально, тогда прежде всего нужно представить себе, каково сознание нынешнего нормального человека. Тогда узнают также, чем отличается сознание посвященного от сознания нынешнего человека. Каково же сознание современного нормального человека? Оно изменчивое; два совершенно различных состояния сознания чередуются друг с другом: состояние дневного бодрствования и сознание ночного сна. Сознание, которым мы обладаем при дневном бодрствовании, состоит в том, что мы воспринимаем вокруг себя чувственные предметы и связываем их между собой понятиями, которые также образуются с помощью чувственного аппарата — человеческого мозга. Затем еженощно, из самых нижних членов человеческого существа — из физического и эфирного тела — выделяются астральное тело и “Я”, и вследствие этого для сознания современного человека чувственные предметы вокруг него погружаются во мрак, и не только эти предметы, так как до нового пробуждения наступает состояние полного отсутствия сознания. Мрак распространяется вокруг человека. Ведь астральное тело человека в настоящее время в нормальном состоянии организовано так, что само по себе оно не может воспринимать того, что находится в его окружении.

Оно должно пользоваться орудиями. Этими орудиями являются физические чувства. Поэтому оно должно утром вновь погрузиться в физическое тело и пользоваться физическими органами чувств. Почему астральное тело ничего не видит, когда оно во время ночного сна находится в духовном мире? Почему оно не воспринимает? По той же причине, по которой физическое тело, лишенное глаз и ушей, не могло бы воспринимать физических цветов и звуков. Астральное тело не имеет органов для восприятия в астральном мире. Физическое тело в седой старине было в таком же положении. Оно еще не имело даже того, что впоследствии пластически было выработано в нем как ухо и глаз. Его формировали внешние элементы и силы, образовали ему глаза и уши, и благодаря этому ему открылся мир, который перед тем для него тоже был сокрытым.

Представим себе, что астральное тело, которое ныне находится в таком же положении, в котором прежде находилось физическое тело, могло бы быть так обработано, что в него можно было бы вчленить органы таким же образом, как свет солнца пластически выработал физические глаза, а полный звуков мир — физические уши в мягкой массе человеческого физического тела. Представим себе, что в пластической массе астрального тела можно было бы выработать органы, тогда астральное тело пришло бы в то же состояние, в котором ныне находится физическое тело. Поэтому задача заключается в том, чтобы в этом астральном теле выработать органы восприятия сверхчувственного мира, подобно тому, как работник формует глину. Это первое, что надо сделать. Если человек хочет стать видящим, его астральное тело должно быть обработано так, как глиняная масса ваятелем: надо создать в нем органы. Это и было всегда тем, что делали в школах для посвящения и в мистериях. В астральное тело пластически врабатывались органы.

В чем же заключается та деятельность, вследствие которой в астральное тело пластично врабатывали органы? Кто–нибудь может подумать, что прежде чем врабатывать в это тело органы, надо бы иметь его перед собою. Можно бы сказать: «Если бы я мог выделить астральное тело и иметь его перед собой, тогда я мог бы вработать в него органы». Это не был бы правильный путь и, прежде всего, это не есть путь современного посвящения. Разумеется, посвященный, способный жить в духовных мирах, мог бы ночью, когда астральное тело ученика выделено, вработать в него органы, как ваятель. Но это означало бы проделать над человеком нечто, о чем он сам ничего не знает: это означало бы вмешательство в сферу его свободы с выключением его сознания. Мы увидим, почему уже давно и, в особенности, в настоящее время, это никогда не должно иметь места. Поэтому–то уже в таких эзотерических школах, как пифагорейская или древнеегипетская, следовало избегать всего того, вследствие чего посвященные могли бы снаружи работать над астральным телом, выделенным из физического или эфирного тела посвящаемого. Уже с самого начала процедуры это должно было быть устранено.

Первый шаг к посвящению именно должен был быть предпринят с человеком в самом обыкновенном физическом мире, в том самом мире, где человек воспринимает своими физическими органами чувств. Но как это сделать, когда ведь именно физическое восприятие, когда оно наступило в эволюции Земли, набросило вуаль на духовный мир, который раньше человек, хотя и в состоянии смутного сознания, но мог воспринимать. Следовательно, каким образом, исходя из физического мира, воздействовать на астральное тело? Теперь мы должны вызвать перед нашей душой представление о том, как обстоит дело с этим обычным дневным чувственным восприятием? Что же происходит, пока человек в течение дня воспринимает? Подумайте о вашей каждодневной жизни, проследите ее шаг за шагом! На каждом шагу в вас проникают впечатления внешнего мира. Вы их воспринимаете, вы видите, слышите, ощущаете запахи и т.д. Впечатления от той или иной работы целый день обуревают вас, вы их перерабатываете вашим интеллектом. Поэт, сам не являющийся инспирированным, пронизывает их своей фантазией. Все это правда!

Но все это не может, прежде всего, привести к тому, чтобы сверхчувственное духовное, находящееся за всем чувственным и материальным, достигло бы сознания человека. Почему же оно не достигает его сознания? Потому что вся эта деятельность, которую человек исполняет в отношении окружающего мира, не соответствует астральному телу человека, каким оно является ныне по своей собственной сущности. В то время, когда в древнейшем прошлом присущее человеку астральное тело видело кругом себя возникающими картины астральных восприятий, те картины радости и горя, симпатии и антипатии, тогда в наличии имелись внутренние импульсы, дававшие возникнуть в человеке тому, что образовывало органы. Эти последние были убиты тогда, когда человек стал способным дать всем извне приходящим влияниям притекать к нему. В настоящее время невозможно, чтобы из всех тех впечатлений, которые человек получает в течение дня, что–либо осталось в астральном теле, что для него «ковко» и пластично.

Процесс восприятия таков: в течение целого дня на вас воздействуют впечатления внешнего мира. Они через посредство физических чувств влияют на эфирное и астральное тела до тех пор, пока они не делаются осознанными нашим “Я”. В астральном теле выражаются влияния того, что воздействует на физическое тело. Когда получаются световые впечатления, их воспринимает глаз. Световое впечатление воздействует на эфирное и астральное тела, и “Я” осознает это впечатление. Также дело происходит с впечатлениями, производимыми на ухо и другие органы чувств. Поэтому вся дневная жизнь в течение целого дня воздействует на астральное тело, которое всегда деятельно под воздействием внешнего мира. Теперь, вечером, оно выделяется. Тут в нем нет сил сделать сознательными те впечатления, которые теперь находятся в его окружении. Древние силы отдаленнейшего прошлого были убиты при первом восприятии нынешнего чувственного мира. Ночью у него нет сил, потому что вся дневная жизнь не приспособлена к тому, чтобы оставить что–либо в астральном теле, что могло бы воздействовать на него формирующим образом. Все вещи, как вы их видите всюду кругом, воздействуют вплоть до астрального тела. Но эти воздействия не в состоянии создать такие образы (формы), которые могли бы развиться в астральные органы.

Первым шагом посвящения должно быть дать человеку делать в течение дневной жизни что–то, дать разыграться в его душе чему–нибудь, что продолжает действовать, когда астральное тело ночью выделяется из физического и эфирного тел. Так что представьте себе — картинно выражаясь, — что человеку, пока он находится в полном сознании, предписывается, что он должен был бы делать, чему бы он должен был дать разыграться и что было бы выбрано так, так урегулировано, чтобы оно не переставало действовать по прошествии дня. Представьте себе это действие, как звук, продолжающий звучать, когда астральное тело выделено; тогда это продолжающееся звучание было бы теми силами, которые бы теперь воздействовали на астральное тело, так пластически обрабатывали бы его, как когда–то внешние силы работали над физическим телом. Это всегда было первым шагом посвящения — дать человеку что–либо делать в течение дня, что находит свой отзвук в ночной жизни. Все, что называли медитацией, концентрацией и остальные упражнения, которые человек предпринимал во время своей дневной жизни, это ни что другое, как отправления души, не умирающие в своих воздействиях, когда астральное тело выделяется, но которые продолжают звучать и теперь, ночью, превращаются в организующие силы в астральном теле.

Это называют очищением астрального тела, очищением от того, что не приспособлено к астральному телу. Это было первым шагом, который именовался также КАТАРСИСОМ, очищением. Это еще не была работа в сверхчувственных мирах; она состояла в упражнениях души, которым человек предавался в течение всего дня как тренировке души. Она состояла в усвоении некоторых жизненных форм, некоторых жизненных настроений, особого рода обращения с жизнью, так, чтобы это могло дать известный отголосок; и все это работало над астральным телом, пока оно не преобразовывалось, пока не развивались в нем органы. Когда человек достигал того, что эти органы как бы выкристаллизовывались из его астрального тела, тогда следующей задачей было то, чтобы все, что таким образом было организовано в астральном теле, отпечаталось бы в эфирном теле. Как шрифт какой–нибудь печати отпечатывается в сургуче, так все, что было организовано в астральном теле, должно было отпечататься в эфирном.

Это отпечатывание является следующим этапом посвящения: это называли ПРОСВЕТЛЕНИЕМ, ибо вследствие этого одновременно наступал значительный момент в посвящении. В окружении человека возникал духовный мир, тогда, как до этого его окружал чувственный мир. Этот этап одновременно характеризуется тем, что события внешнего духовного мира проявляются не так, как это делают физически–чувственные предметы, а в виде образов. На этой ступени просветления духовный мир проявляется сперва в образах; человек видит образы. Подумайте о том древнем посвященном, о котором я вчера сказал, что он видел групповую душу народа. Когда он достигал этой ступени, тогда он видел эту групповую душу сперва в образах. Вспомним, например, такого посвященного, каким был Иезекииль. Когда для него началось просветление, перед ним представали духовные сущности в виде народных, в виде групповых душ. Он чувствовал себя посреди них. Перед ним представали групповые души в виде четырех символических животных.

Таким образом, представал сперва духовный мир перед человеком в полных значения образах. Это было первой ступенью. Затем следовало дальнейшее вживание в эфирное тело. То, что сперва имелось в виде отпечатка, следовало как дальнейшее вживание в эфирное тело. Тут к образам начинает присоединяться то, что назвали музыкой сфер. Более высокий духовный мир воспринимается, как звук. Более высоко посвященный после того, как он благодаря просветлению воспринял духовный мир в образах, начинает духовно прислушиваться к тем звукам, которые может уловить духовное ухо. Затем достигают следующего преобразования эфирного тела и тогда, в еще более высокой сфере, перед нами возникает еще нечто другое. Вы +можете слышать звуки, когда вы, например, стоите здесь перед ширмой, за которой говорит какой–нибудь человек, которого вы не видите. Нечто подобное происходит в духовном мире. Сперва он проявляется нам в образах, потом он звучит над ними, и тогда как бы спадает последняя завеса, как если бы мы отодвинули ширму, за которой стоит и говорит человек.

Мы видим самого этого человека, мы видим сам духовный мир, существа духовного мира. Сперва мы воспринимаем образы, затем звуки, затем существа и, наконец, жизнь этих существ. Ведь без этого то, что существует в виде образов в так называемом имагинативном мире, можно указать лишь приблизительно, пользуясь образами, взятыми из чувственного мира, как символами. О гармонии сфер можно дать только представление, употребляя сравнения с чувственной музыкой. Но что можно сравнить с существенным выражением на третьей ступени? С этим можно сравнить только то, что теперь составляет самое внутреннее человека, его действия в смысле божественной мировой воли. Если человек поступает согласно воле тех духовных существ, которые ведут вперед наш мир, тогда его внутреннее существо станет подобным этим существам, тогда он будет воспринимать в этой сфере. Все то, что в нем противится мировой эволюции, что тормозит прогресс мира, это он воспринимает как нечто, что должно быть выключено из этого мира, что должно отпасть, как последний покров.

Таким образом, человек сперва воспринимает мир образов как символическое выражение духовного мира, затем мир гармонии сфер как символическое выражение более высокой духовной сферы, затем мир духовных существ, о которых он в настоящее время может составить себе представление лишь тем, что будет сравнивать их с самым глубоко внутренним собственного своего существа, с тем, что в нем действует в смысле добрых сил или же в смысле злых духовных сил. Эти этапы проходит посвящаемый, и они точно отражаются в Апокалипсисе Иоанна. Он исходит там из физического мира. То, что прежде всего можно сказать средствами физического мира, говорится в Семи Посланиях. То, что хотят делать в пределах физической культуры, что хотят сказать тем, которые действуют в физическом мире, это говорится им в Посланиях. Потому что то слово, которое выражается в Послании, это может оказать свое действие в пределах чувственного мира. Первый этап дает символы, которые должны быть отнесены к тому, что они выражают в духовном мире. После Семи Посланий следует мир Семи Печатей, мир образов первой ступени посвящения. Затем идет мир гармоний сфер, мир, воспринимаемый тем, кто может духовно слышать. Он изображается Семью Трубами. Следующий мир, в котором посвященный воспринимает существа, изображается тем, что появляется в виде существ на этой ступени и что сбрасывает Чаши тех сил, которые противостоят добрым. Противоположностью божественной любви является божественный Гнев. Истинный образ божественной любви, ведущий мир вперед, воспринимается в этой третьей сфере теми, которые сбросили для физического мира Семь Чаш Гнева.

Так посвящаемый постепенно возводится в сферы посвящения. В Семи Посланиях Апокалипсиса Иоанна выражено то, что принадлежит семи категориям физического мира; в Семи Печатях — принадлежащее астрально–имагинативному миру; в Семи Трубах — то, что принадлежит деваканическому, высшему миру, и в Семи Чашах Гнева — то, что должно быть отброшено, если человек хочет взойти в высшее духовное, достижимое для нашего тела, поскольку это высшее духовное еще связано с нашим миром.
Сегодня мы хотели установить лишь внешнюю структуру того, чем является Апокалипсис Иоанна. Это немногие беглые черты, которые могли указать нам на то, что Апокалипсис является КНИГОЙ ПОСВЯЩЕНИЯ. Завтра мы постараемся сделать первые шаги для восполнения этого беглого эскиза.


analitika: (Default)
  
19 июня 1908 г., Нюрнберг

Вчера в введении мы охарактеризовали смысл Апокалипсиса Иоанна в общем. Мы пытались установить некоторые крупные руководящие линии, помогающие нам выяснить, что в Апокалипсисе описано то, что можно назвать христианским посвящением, или христианской инициацией. Сегодня моей задачей будет представить вам в общих чертах сущность посвящения, или инициации, рассказать вам, что происходит в человеке, когда он благодаря посвящению становится в состоянии самому прозревать в те духовные миры, которые лежат за чувственными мирами; далее моей задачей будет несколькими большими штрихами обрисовать, какого рода переживания человек имеет во время посвящения. Потому что только благодаря тому, что мы несколько подробнее ознакомимся с сущностью посвящения, мы сможем постепенно понять этот значительный религиозный памятник — Апокалипсис.



Прежде всего мы должны еще раз точно рассмотреть оба состояния сознания человека, значит, то, которое продолжается с утра, когда человек просыпается, до вечера, когда он засыпает, и то, которое начинается с засыпанием и кончается при пробуждении. Мы часто говорили о том, что современный человек, прежде всего, является четырехчленной сущностью, состоящей из физического, эфирного, астрального тел и “Я”. По наружному виду эти четыре члена представляются ясновидящему сознанию в виде как бы некого ядра, в середине которого находится физическое человеческое тело. (Разрешите мне представить вам все это в виде весьма схематического рисунка). Это физическое тело днем пронизано так называемым эфирным телом, которое лишь очень мало, сперва вокруг головы, выступает как световое сияние, но совершенно пронизывает голову. Дальше, книзу, эфирное, или жизненное, тело делается все более туманным и неясным, и чем больше мы приближаемся к нижним членам человека, тем менее оно соответствует форме физического тела в таком строгом смысле.

Эти два члена человеческого существа днем опять–таки заключены в то, что мы называем астральным телом, которое выдается во все стороны как эллипсоид, как яйцеобразная форма и в своей основной форме обладает светящимися лучами, которые, собственно, выглядят так, будто снаружи они проходят внутрь человека и пронизывают его. В это астральное тело врисовано невероятное количество самых разнообразных фигур, всевозможных видов линий и лучей, некоторые наподобие молнии, некоторые в виде странных извилистых линий; все это окружает человека в виде самых разнообразных световых явлений. Астральное тело является выразителем его страстей, инстинктов, побуждений и вожделений, но также и всех его мыслей и представлений. Ясновидящее сознание видит отраженным в этом астральном теле все, что называют душевными переживаниями, начиная с самых низких побуждений, вплоть до высочайшего нравственного идеала.

И затем мы имеем четвертый член человеческого существа, который можно обрисовать так, как будто что–то посылает лучи к той точке, которая находится приблизительно в одном сантиметре за лбом. Это может служить схематическим изображением четырехчленного человека. В течение этих лекций мы увидим, как выделяются отдельные части в целом.
Таким, значит, человек является днем, с утра, когда он просыпается, до вечера, когда он засыпает. Теперь вечером, когда он засыпает, в постели остаются лежать его физическое и эфирное тела и происходит своего рода вытекание того, что мы обозначали как астральное тело. Словом «вытекание» это выражено не совсем точно; собственно, происходит так, словно образуется род тумана; так что ночью мы, значит, видим вышедшее из физического и эфирного тел астральное тело как своего рода спиральный туман вокруг человека, в то время как четвертый член человеческого существа в направлении одной стороны почти полностью исчезает, то есть расплывается во что–то неопределенное. Направляющаяся книзу часть астрального тела видна очень слабо, а верхнюю часть именно и называют «выделившееся астральное тело».

Вчера мы уже отметили, что должно произойти с человеком, если он готовится принять посвящение. Если человек занимается только тем, чем вообще все люди занимаются в наше время, он не может быть допущен к посвящению. Человек должен быть подготовлен таким образом, чтобы он в течение своей обычной каждодневной жизни делал те упражнения, которые будут ему предписаны школами посвящения: медитацию, концентрацию и т.д. Эти упражнения — в основном в отношении их значения для человека — одни и те же во всех школах посвящения. Они несколько отличаются друг от друга лишь постольку, что они, чем мы дальше возвращаемся к дохристианским школам посвящения, направлены более на то, чтобы упражнять, тренировать мышление, силы мышления. Чем больше мы приближаемся к христианским временам, тем больше они направлены на то, чтобы тренировать силы души, и чем ближе мы подходим к новейшим временам, тем больше видим мы, что в так называемых розенкрейцерских упражнениях вводится обусловленная требованиями и потребностями человечества особого рода культура воли, волевые упражнения.

Хотя медитации большей частью подобны тем, которые предписывались в других дохристианских школах, все же везде господствует на основе розенкрейцерских упражнений особая тренировка элемента воли. Но что является главным и что также достигалось упражнениями восточных школ мистерии, как в египетской и пифагорейской школах, и т.д., и что является следствием тех упражнений, которые предпочтительно исходят из медитации Евангелия от Иоанна, это то, чтобы на человека в течение каждодневной жизни, хотя бы на короткое время — скажем, в течение пяти или пятнадцати минут, — произошло такое воздействие, чтобы следствие его продолжалось еще и тогда, когда у спящего человека наступает то состояние, когда выделяется астральное тело. У человека, который проделывает такие — скажем, оккультные — упражнения, астральное тело ночью обнаруживает самые разнообразные изменения. Оно показывает другие световые явления, обнаруживает ту пластичную расчлененность органов, о которой мы уже говорили; и потом это делается все ясней и ясней. Астральное тело постепенно приобретает внутреннюю организацию, как ее имеет физическое тело в своих глазах, ушах и т.д.

Но это еще не привело бы к тому, чтобы много видеть, в особенности для современного человека. Во всяком случае, человек уже кое–что воспринимает, когда его внутренние органы оформлены даже недолгое время. Тогда он начинает во время сна иметь сознание. Духовные окружающие миры смутно возникают из остального общего мрака. То, что тогда человек может воспринимать, то именно, что он воспринимал в более древние времена (так как в настоящее время это бывает уже реже), это чудесные образы растительной жизни. Это самые примитивные достижения ясновидения. Там, где раньше царил только мрак бессознания, восстает наподобие грезы нечто живое, действительно в виде растительных образов. И многое из того, что вам рассказывается в мифологиях древних народов, прозревалось таким образом. Когда в сказаниях говорится, что Вотан, Вилли и Вея нашли на берегу моря дерево, из которого они образовали человека, то это указывает на то, что они прежде всего увидели именно в таком образе.

И во всех мифологиях вы можете проследить этот примитивный род видения, растительное видение. Рассказом о такого рода видении является также и рай именно с его двумя Древами Познания и Жизни; это есть результат такого астрального видения. И не напрасно указывается вам в самой Книге Бытия, что рай и все, что вообще рассказывается в начале библейского повествования, что все это видели. Нужно лишь сперва научиться читать Библию, и тогда сразу поймут, насколько глубоко и значительно она запечатлевает в своих описаниях это таинственное состояние. Так, как нынче поучают о рае, о начале Библии, так раньше не делали. Тогда указывали на то, что «Адам погрузился в сон», и это был именно тот сон — так говорили первым христианам — в состоянии которого Адам, взирая назад (в обратном порядке), воспринимал те явления, которые описываются в Книге Бытия. Только в настоящее время полагают, что такие слова, как «Адам погрузился в сон», стоят тут случайно. Они здесь помещены не случайно. Каждое слово в Библии имеет глубокое значение, и понять ее может только тот, который знает цену каждому ее слову.

Это, следовательно, первое. Но после этого в дохристианских мистериях должно было наступить нечто особенное: после того, как человек в течение долгого времени — а это продолжалось очень долго — проделывал свои упражнения, когда он достаточно полно воспринял то, что было нужно для установления порядка в его душе, когда он воспринял то, что мы в настоящее время называем теософией, тогда он наконец удостаивался собственно древней инициации. В чем же заключалось это древнее посвящение? Недостаточно того, чтобы в астральном теле образовались органы. Они должны отпечататься в эфирном теле. Как печать оставляет следы своих букв в сургуче, так органы астрального тела должны отпечататься в эфирном. С этой целью при древних посвящениях посвящаемый ученик приводился в совершенно особое состояние, а именно, он на три с половиной дня приводился в состояние, подобное смерти. Мы все больше признаем, что то состояние в настоящее время больше не может и не смеет вызываться, а что теперь существуют другие средства посвящения. Сейчас я рассказываю о дохристианском посвящении, при котором посвящаемый на три с половиной дня приводился в смертеподобное состояние тем, кто в этом знал толк. Его либо клали в своего рода маленькое помещение в виде как бы могилы; там он покоился в состоянии смертеподобного сна. Или же его в особом положении привязывали к кресту с распростертыми руками, так как это способствует наступлению желаемого состояния.

Из различных лекций мы знаем, что смерть человека наступает вследствие того, что эфирное тело вместе с астральным и с “Я” выделяется и остается лишь физическое тело. В смерти наступает нечто, что никогда не происходило между рождением и смертью при нормальном течении жизни. Эфирное тело никогда, даже в глубочайшем сне, не оставляло физического тела и всегда находилось в нем. В смерти эфирное тело покидает физическое. Во время же указанного смертеподобного состояния по крайней мере часть эфирного тела покидала физическое тело, так что часть эфирного тела, которая всегда находилась в физическом, в этом состоянии оказывалась вне него. Как вам известно, в более экзотерических лекциях это обозначают, говоря, что эфирное тело извлекается. Собственно говоря, это не так. Но эти тонкие различия мы можем делать лишь теперь. Следовательно, мы имеем эти три с половиной дня, в продолжение которых Иерофант (жрец–инициатор) внимательно следил за посвящаемым человеком, котоый находился в таком состоянии, что только нижняя часть его тела была соединена с эфирным телом. Это тот момент, когда астральное тело со всем, что оно образовало в себе в качестве органов, отпечатывается в физическом теле. В это мгновение наступает просветление. Когда посвящаемого через три с половиной дня пробуждали, тогда в нем уже произошло то, что называют просветлением, что должно было следовать за очищением, состоящем только в выработке астрального тела. Теперь ученик становится познающим в духовном мире; то, что он видел раньше, было лишь предварительной ступенью к настоящему созерцанию. Тот мир, который состоял из своего рода образов, отображавших главным образом растения, теперь пополнился новыми по существу образами.

Теперь мы подходим к тому, чтобы точнее охарактеризовать, что именно посвященный начинал видеть. Теперь, когда он был доведен до просветления, ему становилось ясным, после того, как он был разбужен, что он видел что–то, чего он прежде никогда не мог сознательно воспринять. Что же он видел? Что мог он вызвать перед своей душой в некотором отношении как самый значительный образ воспоминания того, что он видел? Если мы хотим уяснить себе, что именно он видел, мы должны вкратце рассмотреть развитие человека. Мы должны вспомнить, что лишь постепенно человек получил ту степень индивидуального сознания, которой он обладает ныне. Не всегда мог он сказать про себя “Я” так, как это он делает теперь. Мы должны лишь вернуться к тому времени, когда херуски, герулы и т.д. обитали в тех странах, где теперь живут немцы. Тогда каждый из них не чувствовал себя отдельным человеческим “Я”, а членом своего племени. Как пальцы не чувствуют себя чем–то существующим самим по себе, так и отдельные херуски не чувствовали себя в состоянии самим себе сказать “Я”. “Я” было общим для всего племени; племя представляло собой организм, и соответственные группы людей, связанные кровным родством, имели, так сказать, общую Я–душу. Как ныне ваши обе руки принадлежат к вашему “Я”, так вы сами были членом более крупной общины в те времена.

Это ведь еще отчетливее выражено у народа, исповедующего Ветхий Завет. Там каждый отдельный человек чувствовал себя членом народа. Это происходит так, что отдельный человек не говорил в высшем смысле о себе, когда он выговаривал обычное “Я”, а он чувствовал нечто более глубокое, когда он говорил: «Я и отец Авраам — едино есмы», так как у него особое сознание “Я” восходило до Авраама, и это сознание нисходило через все поколения от Авраама до каждого в отдельности. То, что было связано кровным родством, то было заключено в одно “Я”. Это была как бы общая групповая Я–душа, охватывающая весь народ, и те, которые прозревали в такие вещи, говорили себе: то, что действительно составляет нашу самую внутреннюю, непреходящую сущность, это покоится не в отдельном человеке, это обитает во всем народе. Все отдельные члены принадлежат общему “Я”. Поэтому каждому, кто исповедывал таким образом, было ясно, что когда он умирает, он соединяется с невидимой сущностью, восходящей от отца Авраама. Отдельный человек действительно чувствовал, что он восходил в лоно Авраама. Там он чувствовал себя в безопасности, как в чем–то непреходящем, сокрытом в групповой душе народа. Эта групповая душа всего народа не могла сойти на физический план. Там они видели лишь отдельные фигуры людей, но они не представляли для них реальности, а реальность была в духовном мире. Они предчувствовали, догадывались, что то, что струится в крови, есть Божественное. И так как они должны были видеть Бога в Иегове, то это Божественное называли Яхве или также его Ликом — Михаилом. Они считали Яхве духовной групповой душой народа.

Отдельный человек здесь не мог лицезреть эти духовные сущности. Посвященный, переживший великий момент, когда астральное тело отпечатывалось в эфирном, прежде всего получал возможность видеть самые важные групповые души. А именно, когда мы оглядываемся на древние эпохи человечества, мы находим всюду, что нынешнее “Я” развилось из такого группового сознания, группового “Я”; так что для ясновидящего, когда он оглядывается назад, отдельные люди все больше сливаются в групповые души. Но существуют главным образом четыре типа групповых душ, четыре прообраза групповых душ. Если взять все различные групповые души различных душ, в них есть некоторое сходство, но также и различия. Если их подразделять, получаются четыре группы, четыре прообраза. Их можно ясно видеть, если ясновидчески смотреть назад на то время, когда человек еще не был во плоти, еще не спустился на Землю. Ибо теперь мы должны более точно представить себе тот момент, когда человек спустился в плоть из духовных областей. Этот момент мы можем описать лишь в широких символах.

Было время, когда наша Земля обладала гораздо более мягкой материей, чем теперь, когда скалы и камни еще не были такими затвердевшими, как теперь, когда растительные формы еще выглядели иначе, когда вся совокупность в виде как бы первобытного моря была включена в пустоты вод, когда воздух и вода не были отделены друг от друга, когда из всех ныне живущих на Земле существ животные и растения были образованы в воде. Когда минеральные существа начали приобретать свою нынешнюю форму, тогда можно было сказать: человек появился из невидимости. Таким он представал перед посвящаемым. Окруженный снаружи своего рода оболочкой, спустился он из тех областей, которые ныне являются воздушными. Тогда человек еще не был физически уплотненным, как животное, которое существовало уже во плоти. Он был некоей тонкой воздушной сущностью, даже еще в лемурийские времена.

И он расчленился таким образом, что представляется доступный ясновидящему образ с четырьмя групповыми душами: с одной стороны — как образ Льва, с другой — как образ Быка (Тельца), сверху — как образ Орла и в середине внизу — что–то уже человекоподобное. Таким представляется для ясновидения этот образ. Так проявляется из темноты духовного мира человек. И та сила, которая его образовала, появляется в виде своего рода радуги. Более физические силы окружают все образование этого человека как радуга. Нужно описывать это становление человека в самых разнообразных областях и самым разнообразным образом. Здесь оно описывается так, как оно представляется исследователю при взгляде назад, как эти четыре групповые души выделились из нисходящего общего божественно–человеческого. Этот момент издавна символически изображался в том виде, как он представлен на Второй Печати так называемых Семи Боьших Печатей. Это символическое изображение, но это больше, чем только символ. Вы видите выделяющимися из неопределенного эти четыре групповые души, кругом радугу и число двенадцать. Мы должны также понять, что означает это число.

Когда вы видите выделяющимся то, о чем только что говорили, вы ясновидчески испытываете чувство: это окружено чем–то, имеющим совершенно иную сущность и иной род, чем–то, что выделяется из неопределенного духовного. И то, чем оно окружено, это в древности символизировали двенадцатью знаками Зодиака. Момент вступления в ясновидение связан еще с некоторыми другими переживаниями. Первое, что воспринимает тот, эфирное тело которого выделяется, следующее: ему кажется, что он делается все больше и больше и растягивается над тем, что он тут воспринимает. Наступает момент, когда посвященный говорит себе: «Я вижу не только эти четыре фигуры, но я нахожусь внутри них, я расширил свое существо над ними». Он идентифицирует себя с ними. Он воспринимает то, что символизировано звездными знаками, — число двенадцать. То, что распространяется там вокруг того, что разоблачается, это мы лучше всего поймем, когда снова вспомним о том, что наша Земля прошла через более ранние воплощения. Ведь мы знаем, что до того, как Земля стала Землей, она прошла через состояние Сатурна, потом Солнца, потом Луны и только тогда стала Землей в нынешнем смысле. Это было необходимо, ибо только благодаря этому стало возможным, чтобы на нынешней Земле произошли именно те существа, которые на ней появились. Они должны были постепенно пробиться через такие формы превращения.

Следовательно, когда мы оглядываемся на прадревнее прошлое, мы видим первое состояние нашей Земли, состояние древнего Сатурна, который в начале своего существования даже не светился. Это было своего рода тепловое состояние. Вы не могли бы его узреть в виде блестящего шара, но если бы вы приблизились к нему, вы бы вступили в более теплое пространство, потому что он был еще только в тепловом состоянии. Тут можно было бы спросить: «Разве с Сатурна началось становление мира? Не повлекли ли, быть может, иные состояния за собой то, что стало Сатурном? Не предшествовали ли Сатурну еще другие перевоплощения?» Было бы затруднительно вернуться назад от Сатурна потому, что только с Сатурном начинается то, что мы называем временем. До того были иные формы бытия, то есть мы, собственно говоря, вовсе не можем говорить о «до», потому что тогда еще не было времени. Время тоже имело свое начало. До Сатурна времени не было, тогда была только вечность, продолжительность (Dauer). Тогда все было одновременно. То, что события следуют друг за другом, это наступило только с Сатурном. В том мировом состоянии, где имеется лишь вечность, там также нет и движения.

Так как для движения нужно время. Там нет круговращения, там продолжительность и покой, как это и говорится в оккультизме: там блаженный покой в безвременьи — это специальный термин. Состоянию Сатурна предшествовал блаженный покой в безвременьи. Движение мировых тел наступило только с Сатурном, и путь, указываемый двенадцатью знаками Зодиака, воспринимали как предзнаменование (признак, Anzeichen). И когда какая–нибудь планета проходила в таком созвездии, тогда говорили о мировом часе, это рассматривали как мировой час. 12 мировых часов, дневных часов 12 и ночных часов 12! К каждому мировому часу, к Сатурну, Солнцу и Луне, причисляли последовательный ряд мировых часов, группирующихся в мировые дни, и считалось так, что из этих 12–ти периодов времени 7 протекает внешним образом ощутимо, а 5 — более или менее внешне неощутимо. Поэтому различают 7 круговращений Сатурна, или 7 великих Сатурнических дней, и 5 великих Сатурнических ночей. Можно сказать также 5 дней и 5 ночей, так как первый и последний «день» представляются сумеречными днями, такие 7 круговращений, 7 мировых дней принято называть Манвантара, а 5 мировых ночей — Пралайя. Если хотят изобразить это в полном соответствии с нашим летоисчислением, тогда считают каждые два планетарных состояния за одно: значит, Сатурн и Солнце, Луна и Земля. Тогда получаются для каждого 24 круговращения, составляющие важные эпохи в мироописании, представляют себе, что эти 24 эпохи регулируются во Вселенной сущностями, на которых в Апокалипсисе указывается как на 24 старца, 24 регулятора мировых круговращений, мировых времен. На печати они изображены в виде мировых часов. Отдельные цифры часов здесь прерываются лишь двойными коронами старцев, чтобы показать, что это — цари времени, так как они регулируют круговращения мировых тел. Так прежде всего посвященный глядит назад, на эту картину глубочайшей древности.

Но теперь мы должны спросить себя: «Почему посвященный видит эту картину?» А потому, что в ней символически–астрально изображены те силы, которые образовали в его нынешней форме человеческое эфирное тело и затем физическое. Это вы можете легко понять. Представьте себе, что человек лежит в постели и покидает своим астральным телом и “Я” свои физическое и эфирное тела. Но ведь физическое и эфирное тела, такими, как они являются в настоящее время, принадлежат нынешнему физическому человеческому телу, а к нынешнему эфирному телу принадлежат астральное тело и “Я”. Сами по себе это физическое и это эфирное тела существовать не могут. Они стали такими вследствие того, что в них вчленилось астральное тело и “Я”. Только такое физическое тело, в котором не течет кровь и отсутствует нервная система, может существовать без астрального тела и “Я”. Растение может существовать без астрального тела и “Я”. У него нет ни астрального тела, ни “Я”, так как нервная система связана с астральным телом, а кровь — с “Я”. Ни одно существо не имеет в физическом теле такой нервной системы, которая не пронизана астральным телом. И ни одно существо не имеет в физическом теле такой кровеносной системы, в которую не вселилось бы “Я”.

Подумайте о том, что вы делаете каждую ночь. Вы подло покидаете ваши физическое и эфирное тела вместе с кровеносной и нервной системами предоставляете их самим себе. Если бы дело состояло только в вас, физическое тело еженощно, вследствие того, что вы покидаете свою кровеносную и нервную систему, должно было бы погибнуть; оно бы умерло в тот самый момент, когда астральное тело и “Я” покидают физическое и эфирное тела. Но ясновидящий взор видит, как тогда другие, более высокие духовные Сущности заполняют его. Он видит, как они входят в него и делают именно то, чего человек ночью не делает: они заботятся о кровеносной и нервной системах. А это те самые Сущности, которые создали человека, поскольку он состоит из физического и эфирного тел не только ныне, а от одного перевоплощения к другому. Это те самые Сущности, которые на древнем Сатурне дали возникнуть первому предрасположению к зарождению (Anlage) физического тела и которые на Солнце образовали эфирное тело. Эти Сущности, работавшие издревле с самого начала бытия Сатурна и Солнца над физическим и эфирным телами, они работают еженощно, пока человек спит и подло покидает физическое и эфирное тела, так сказать, предает их смерти; они проникают внутрь и заботятся об его кровеносной и нервной системах.

Потому–то и понятно, что в момент, когда астральное тело соприкасается с эфирным, чтобы отпечататься в нем, человек бывает пронизан этими силами, которые его образовали, что он видит образ этих сил, символизированных Печатью. То, что его сохраняет и связывает со всей космической вселенной, это ярко вспыхивает в этот момент посвящения. Он видит то, что образовало оба члена его существа, физическое и эфирное тела, что поддерживает их жизнь каждую ночь; сам же он еще не участвует в этом, так как он еще не в состоянии обрабатывать эти два члена своего существа. Если бы все зависело только от самого человека, физическое и эфирное тела, лежащие ночью в постели, были бы осуждены на растительное существование, потому что он предоставляет обоих самим себе. Поэтому для человека состояние сна бессознательное, такое, каким его всегда имеет растение.
Как же обстоит дело с тем, что во время сна выделилось у обыкновенного человека? Как обстоит дело с астральным телом и “Я”? Ведь они тоже ночью бессознательны. У обыкновенного человека во время ночного сна внутри астрального тела ничего не испытывается.

Но представьте себе теперь, что вы уже проделали все семь ступеней Иоаннова посвящения. Тогда для вас наступило бы не только то, что было описано до сих пор; совершенно помимо того, что вы при соприкосновении астрального тела с эфирным можете развить ясновидящую силу, наступило бы еще нечто другое. Человек сознает душевные свойства, душевно–человеческие свойства астрального мира и деваканического мира, из которого он, собственно, по душе своей родился. И к этой картине присоединяется еще более высокий символ, который словно наполняет весь мир. К этому символу древнего посвящения для того, кто проходит через ступени Иоаннова посвящения, присоединяется нечто, что лучше всего изображается Первой Печатью (христианское посвящение имело это как символ для древнего посвящения. Здесь вещи даются с точки зрения христианства, которое должно было принять их, но погрузить в нечто иное). Как ясновидческое явление, он видит Первосвященника (священника–царя) с золотым поясом, с ногами, кажущимися вылитыми из металла, с головой, покрытой как бы белой шерстью, с выходящим из уст огненным пылающим обоюдоострым мечом и с семью мировыми звездами в руке: Сатурном, Солнцем, Луной, Марсом, Меркурием, Юпитером и Венерой.

Фигура, находящаяся в середине на Второй Печати, при древнем посвящении указывалась только как пятая из групповых душ. Она есть то, что в человечестве древности имелось лишь в зачатке и лишь выявилось потом как то, что называют также Сыном Человеческим, господствующим над звездами, когда Он полностью предстает перед людьми в своем истинном образе. Таким образом, должно нам прежде всего выясниться благодаря этому сперва символического рода изображению, что то, что у нынешнего человека проявляется как разделение различных членов, — физического и эфирного тел с одной стороны, астрального тела и “Я” — с другой, — что это можно так обработать, что каждый из них может способствовать посвящению сперва в той форме при соприкосновении астрального тела с эфирным, когда проявляются четыре групповые души, затем при обработке астрального тела, так что оно становится особенно ясновидящим.

Раньше, собственно, видение в сверхчувственном мире не превышало своего рода растительного переживания мира. Благодаря христианскому посвящению дается то, что означает более высокую ступень посвящения в астральном теле и на что символически указывает второй образ. Таким образом, те две вещи, которые описываются в начале Апокалипсиса, вы можете вывести из принципа посвящения. Только автор Апокалипсиса описал их в обратной последовательности, и это не без основания. Он сперва описал облик Сына Человеческого, облик Того, Кто Есть, Кто Был и Кто Будет, а потом остальное. Оба являются символами того, что посвящаемый переживает во время посвящения. Так позволили мы возникнуть перед нашей душой тому, что бывает в некоторых случаях посвящения и переживается раньше всего. Завтра мы перейдем к подробностям этих реальных, действительных переживаний и увидим их отражение в грандиозном повествовании Апокалипсиса Иоанна.
analitika: (Default)
 

Вчера, в конце нашего рассмотрения, мы могли указать на то, что прежде всего дает специфически христианское и что дает христианско–розенкрейцерское посвящение в виде великого, значительного символа. Мы указали на значение этого символа, этого знака посвящения, который обозначают как Сына Человеческого, держащего 7 звезд в своей деснице и имеющего в устах своих обоюдоострый меч. Мы видели, что это посвящение делает человека до известной степени более высоко ясновидящим внутри его “Я” и астрального тела, вне физического и эфирного тел. Обсудим все это еще точнее.



При любом виде посвящения человек достигает того, что видимо только для сверхчувственного восприятия, действительно зрит и познает это. Но первое и наиболее важное из того, что должен познать посвящаемый в христианском смысле — это развитие человечества в наши эпохи, чтобы каждый мог узнать задачу человека в более высокой степени (мере). Ибо все, что является высшим познанием, что должно даровать человеку более высокое совершенство, связано с вопросом: «Что я такое и к чему я предназначен в нашу эпоху?» Именно ответ на этот вопрос имеет прежде всего большое значение. Каждая ступень ведет человека к более высокой точке зрения человеческого рассмотрения. Сразу же мы могли указать на то, как постепенно восходит человек сперва в тот мир, который мы называем имагинативным, где он, в христианском смысле, научается узнавать «Семь Печатей».

Затем к тому, что мы называем инспирированным познанием, когда он слышит «Трубы», и, наконец, к еще более высокой ступени, где он способен насквозь видеть истинные значение и сущность духовных существ, ступень так называемых «Чаш Гнева». Но теперь мы должны сосредоточить наше внимание на определенной ступени посвящения. Представим себе человека, достигшего как раз той ступени посвящения, где с ним произошло то, о чем мы рассказали в конце последней лекции. Представим его себе достигшим как раз той границы, где ему дозволено стоять как бы на вершине между тончайшими существами нашего физического мира и непосредственно следующего за ним более высокого астрального мира и оттуда глядеть вниз. Тогда он, духом своим, видит все то, что произошло — согласно внутренней сути этого, — начиная с того времени, когда атлантический Потоп разрушил древнюю Атлантиду и послеатлантический человек вступил в бытие. Он видит тогда, как следуют один за другим культурные циклы до того момента, когда и наш период (Zeitalte) постигнет гибель, чтобы дать место новому. Древняя Атлантида погибла от воды атлантического Потопа, а наш период времени погибнет от того, что мы называем войной всех против всех, от ужасно опустошительных моральных неполадок (Verwickelung).

Этот большой период от атлантического наводнения до страшной войны всех против всех мы делим опять–таки на 7 следующих одна за другой главных культурных эпох, на 7 культурных периодов времени, как это усматривается из следующего чертежа: На одном конце представим себе великое атлантическое наводнение, на противоположном — великую мировую войну, и это мы делим на 7 подпериодов, на 7 культурных эпох. Вся эпоха, содержащая эти 7 подпериодов, является опять–таки седьмой частью более продолжительного промежутка времени; поэтому вы должны себе представить 7 таких членов, как наш период между наводнением и войной, 2 впереди, после великой войны, и 4 позади, до атлантического наводнения. Следовательно, наш период, послеатлантический, является пятым большим периодом (расой).

Нужно снова подняться на более высокую вершину посвящения, и тогда обозревают эти 7х7 периодов времени; их можно обозревать, когда достигаешь границы астрального и духовного, деваканического мира. И таким образом поднимаешься постепенно вверх; мы увидим, какими являются еще более высокие ступени. Теперь мы должны твердо запомнить, что прежде всего можно достигнуть такой вершины, с которой нам, как с горы, видна широкая равнина, — нам представляются 7 культурных эпох послеатлантического времени. Мы все их уже знаем. Мы знаем, что когда атлантическое наводнение смыло древнюю Атлантиду, первой расцвела древнеиндийская культура, сменившаяся древнеперсидской, что за этим последовала ассирийско–вавилонско–египетско–иудейская культура, после нее — четвертая культурная эпоха, греко–латинская, а вслед за ней — пятая, «наша», в которой мы живем. В шестой, которая следует за нашей, в некотором отношении в качестве плода, взойдет все то, что мы должны взрастить как духовную культуру. Седьмая культурная эпоха разыграется перед войной всех против всех. Тут мы видим наступление этого ужасающего опустошения культуры и маленькую кучку людей, сумевших воспринять спиритуальный принцип, которые спасутся от общего разрушения вследствие эгоизма.

Мы живем, следовательно, в пятом подпериоде. Последовательность этих культурных эпох представляется нам с высоты посвящения, как видны города, селения и леса с вершины горы. Мы познаем их значение. Они представляют то, что распространяется на нашем физическом плане как культура человечества. Поэтому мы и говорим о культурных эпохах в противоположность расам. Все то, что связано с понятием расы, это еще пережитки периода, предшествовавшего нашему, — атлантического периода. Мы живем в периоде культурных эпох. Атлантида была тем периодом, где постепенно образовались семь следующих одна за другой великих рас. Конечно, плоды этого расообразования проникают также и в наш период времени, поэтому и поныне еще говорят о расах, но уже произошло стушевывание тех резких граней, которые были в атлантическое время. В настоящее время понятие культуры уже сменило понятие расы. Поэтому мы говорим о древней индийской культуре, лишь отголоском которой является та, о которой сообщается нам в Ведах. Издревле священная индийская культура является утренней зарей послеатлантической культуры, она непосредственно следует за атлантическим временем.

Представим себе еще раз, как жил человек в то время, от которого нас отделяет 9 или 8 тысяч лет. Когда мы говорим о различных эпохах, эти числа имеют силу. Культура, о которой мы здесь говорим, находилась непосредственно под влиянием атлантического наводнения, или великой ледниковой эпохи, как ее называет современная наука. Атлантида погибла постепенно; наводнение поглотило один кусок за другим. И вот на Земле жил человеческий род, часть которого достигла высочайшей ступени развития, которой только можно было достигнуть. Это был прадревний индийский народ, который в то время обитал в далекой Азии и жил больше воспоминанием о древних минувших временах, чем настоящим. В этом заключается величие и мощь той культуры, лишь отголоском которой являются такие письменные документы, как Веды и Бхагавадгита, эти люди жили воспоминанием о том, что они сами пережили в атлантическое время. Вспомните первую лекцию настоящего цикла: тогда было сказано, что люди в то время по большей части были способны развивать некое сумеречное ясновидение.

Люди не были ограничены этим физически–чувственным миром; они жили среди божественно–духовных Сущностей, они их видели вокруг себя. В том–то и состоял переход от атлантического времени к послеатлантическому, что перед взором человека закрылся духовный, астрально–эфирный мир и он был ограничен физическим миром. Первые культурные эпохи отличались тем, что люди чувствовали глубокую тоску по тому, что лицезрели их предки в древней Атлантиде, но перед чем затворились врата. Прадревнюю мудрость лицезрели наши предки собственными духовными очами, хотя и сумеречно. Они жили среди духов, находились в общении с Богами и духами. Так чувствовали они, эти люди прадревней священной индийской культуры, всеми фибрами стремились они, полные тоски по прошлому, снова видеть то, что лицезрели предки, что возвещала прадревняя мудрость. И та страна, которая возникла перед физическими взорами людей — скалы Земли, которые теперь только стали видимыми, которые ранее еще лицезрелись духовно, все внешнее казалось им менее значительным, чем то, что они могли вспоминать. Майей, великой иллюзией названо было все то, что могли видеть физические глаза, — великий обман, от которого хотели освободиться.

И лучшие представители этой первой эпохи должны были быть подняты на ступень, на которой находились их предки, посредством того метода посвящения, некоторые пережитки которого дает Йога. Это создавало религиозное настроение, которое можно передать словами: «Ничего нестоящим пустым обманом является все то, что окружает нас здесь, во внешнем чувственном мире; все истинное настоящее находится наверху, в духовном мире, который мы покинули». Духовными вождями народа были те, кто мог перенестись ввысь, в те области, в которых обитали раньше. Это была первая эпоха послеатлантического времени. И все эпохи послеатлантического времени характеризуются тем, что человек все более научался понимать внешнюю чувственную действительность, все больше научался познавать, что то, что вам дается здесь для внешних чувств, не следует рассматривать только как иллюзию — это дар духовных Сущностей, и недаром Боги дали нам камни. Надо постепенно вникнуть в то, что основывает здесь, на Земле, культуру материального мира.

То, что древний индус называл еще Майей, перед чем он в страхе отступал, от чего мечтал с тоской освободиться, это люди, принадлежавшие ко второй эпохе, называли своим «рабочим полем» (сферой деятельности), чем–то, что они должны были обрабатывать. Таким образом, мы имеем теперь прадревнюю персидскую эпоху, отдаленную от нас приблизительно на 5000 лет, ту культурную эпоху, когда страна, окружавшая их, хотя и казалась сперва враждебной, но уже не иллюзией, как бывало, от которой надо было бежать, а как сфера деятельности, которой надо было запечатлеть собственный дух. В своей материальной структуре эта Земля находится под властью зла, противной добру, — Бога Аримана. Он господствует над ней, но благой Бог Ормузд помогает людям, люди поступают к нему на службу. Когда они исполняют его волю, они превращают этот мир в пашню высшего духовного мира, тогда они запечатлевают чувственно–реальному миру то, что они сами познают духом. Для второй эпохи физически–реальный, чувственно–реальный мир был полем деятельности.

Для индуса чувственный мир был еще иллюзией, Майей; для перса он, хотя и находился под властью злых демонов, но все же был таким миром, из которого человек должен был изгнать злые и привлечь добрые духовные Сущности, являющиеся слугами Бога света — Ормузда. В третьей эпохе человек еще ближе подходит к внешней чувственной действительности; тут она уже не представляется ему только враждебной силой, которую он должен побороть. Индус взирал на звезды и говорил себе: «Ах, все то, что там есть, что я могу видеть внешними глазами, — это ведь только Майя, иллюзия!» Халдейские священники (жрецы) следили за ходом звезд, за их положениями и говорили себе: «Когда я взираю на положение звезд и прослеживаю их движение, это становится для меня письменами, из которых я узнаю то, чего хотят Боги, в том, что они сотворили». Уже не Майей казался им физически–чувственный мир, а наподобие того, как письмо человека является выражением его воли, все то, на что указывают звезды на небе, что живет в силах природы, являлось для них письменами Богов. И с любовью начали они расшифровывать природу. Так возникает та чудесная астрология, которую люди в настоящее время уже еле знают. Ибо то, что нынче известно как астрология, возникло лишь в результате ложного понимания фактов. Глубокая мудрость в звездных письменах — вот что открывалось древним халдейским священникам как астрология, как тайны того, что они видели своими глазами. Они рассматривали это как откровение чего–то внутреннего, проодухотворенного.

А чем стала Земля для египтянина? Надо лишь вспомнить открытие геометрии, когда человек научился подразделять землю по законам пространства, по правилам геометрии. Тогда в Майе исследовали законы. В прадревней персидской культуре Землю перепахали; теперь научились ее делить по законам пространства. Начинают исследовать законы и делают еще больше того. Говорят: «Недаром завещали нам Боги в звездах письмена, недаром указали они нам свою волю в законах природы. Если человек захочет способствовать благу своей собственной работой, он должен в том, что он устраивает здесь, создать отображение того, что он может исследовать с помощью звезд». О, если бы вы могли заглянуть назад, в рабочие помещения египетских посвященных! Это была иная работа, чем нынче, в области науки. Тогда учеными были посвященные. Они исследовали пути звезд и познавали регулярность в состоянии и движении звезд и в воздействии их положений на то, что происходило внизу, на Земле.

Они говорили себе: «Когда то или иное созвездие стоит в небе, то внизу, в государственной жизни, должно произойти то или иное, а когда придет другое созвездие, тоже должно случиться нечто другое. Через 100 лет появятся некоторые созвездия — и тогда должно произойти нечто, соответствующее этому». И на тысячелетия вперед было предначертано, что надо делать. Таким образом, возникло то, что обозначают как книги Сивилл. То, что в них написано, не безумие; после тщательных наблюдений записали в них посвященные то, что имело свершиться на тысячелетия вперед, и их последователи знали: «Это надо соблюдать». И они не делали ничего того, что не было предписано в этих книгах на тысячелетия вперед по движению звезд. Скажем, например, дело состояло в том, чтобы издать какой–нибудь закон. Тогда не голосовали, как у нас теперь, тогда советовались со священными книгами, что должно совершиться здесь, на Земле, чтобы оно стало отражением того, что начертано в звездах. И то, что стояло в книгах, то выполнялось. Египетский священник знал, когда он писал эти книги: «Мои преемники выполнят то, что в них стоит». В необходимости закономерности они были убеждены.

Четвертая культурная эпоха развилась из этой — третьей. Сохранились лишь скудные остатки этого пророчески действовавшего искусства египтян. Такой остаток вы еще можете видеть. А именно, когда пожелали использовать это пророчески действующее искусство в древнем Египте, непосредственно следующую эпоху делили на 7 частей и говорили: первая должна содержать это, вторая — это, третья — то и т.д. По этому потомки следили за тем, что должно было совершиться. Но это было именно главной характерной чертой третьей культурной эпохи. В четвертой еще имелись лишь слабые отголоски этого, которые вы еще можете узнать, когда вам рассказывают о происхождении древней римской культуры: Энеи, сын Анхиза, из Трои, странствует и, наконец, приходит в Альба Лонгу. Этим названием указывается на место прадревней священной жреческой культуры: Альба Лонга, или длинная Альба, — город, из которого должна была исходить жреческая культура, культура Рима. В облачении католических священников при совершении литургии мы имеем еще отзвук этого. Тогда была предначертана еще древним жреческим образом семичленная культурная эпоха. О, эти 7 римских царских времен были предначертаны! И историки 19 века еще раз позволили зло подшутить над собой в отношении этих семи царских времен. Они решили, что в обычном материальном смысле этих царей вовсе и не было, но понять то, что за этим скрывается, что здесь предначертала пророчески вперед расчлененная на священное число 7 культура книг Сивилл, они не могли.

Здесь не место останавливаться на отдельных царях. Вы бы увидели на примере отдельных царей, как Ромул, Нума Помпилий, Тулл Гостиллий и т.д. точно соответствует тому, чем являются следующие одна за другой культурные эпохи согласно тем семи принципам, которые проявляются перед нами в столь разнообразных областях. Таким образом, в третьей эпохе Майю постепенно сумели пронизать человеческим духом. Закончено это было в течение четвертой культурной эпохи. Взгляните на греко–латинскую культуру, где в чудесных художественных произведениях человек создает во внешнем материальном мире полное отображение самого себя, где он в драме дает возникнуть своим человеческим судьбам (Эсхил). И в противоположность этому взгляните на то, как в египетской культуре еще исследуют волю Богов.

То завоевание материи, которое мы видим в греческое время, обозначает еще одну ступень выше, на которой человек еще более привязывается с любовью к материальному бытию, и человек окончательно выходит на физический план в римское время. Тот, кто это понимает, знает также, что в этом мы должны видеть полное выступление принципа личности. Поэтому в Риме впервые возникло то, что мы называем понятием права, где мы впервые видим человека в качестве гражданина. То, что мы называем правовыми понятиями, это впервые появилось в Риме. Только сбивчивая наука может привести юриспруденцию назад, ко всевозможным предшествующим временам. То, что раньше понимали под правом, было нечто иное. Гораздо более правильно приводить древний закон в 10 заповедях Ветхого Завета. Что там повелевал Бог, это относилось к тому, что содержали правовые понятия. Это вздор, что в наше время хотят довести правовые понятия обратно, вплоть до Хаммурапи и т.д.

В Риме впервые получает силу собственно право, понятие о человеке как о гражданине. Еще в Греции гражданин был членом города–государства. Афинянин, спартанец имел гораздо больше значения как гражданин, чем как отдельный человек. Он чувствовал себя членом города–государства. В Риме впервые отдельный человек стал гражданином, только там он мог им стать. Это можно было показать во всех подробностях. То, что мы теперь называем завещанием, этого до древнего римского времени не имелось в этом значении. Завещание в его нынешнем значении впервые возникло только тогда, потому что только тогда отдельный человек должен был стать авторитетным в своей эгоистической воле, чтобы перенести эту волю на своих потомков. Прежде имелись иные импульсы, чем личное желание, которые объединяли и сдерживали в одно целое. Таким образом можно было бы на многих примерах показать, как человек выступил на физический план.

analitika: (Default)
 Рудольф Штайнер. Теософия и Апокалипсис. 3-я лекция. Часть 2
Мы теперь живем в пятой эпохе, в которой культура спустилась еще глубже, чем до человека. Мы живем в такое время, когда человек является рабом внешних обстоятельств, среды. В Греции дух использовался для того, чтобы одухотворить материю, и одухотворенная материя представляется нам в изваяниях Аполлона и Зевса, в драмах Софокла и т.д. Тогда человек снизошел на физический план, но еще не спустился ниже человека. И в Риме этого еще не было. Глубокое нисхождение под сферу человеческого произошло только теперь. В наше время дух стал рабом материи. Бесконечно много духа было потрачено в нашей эпохе для того, чтобы пронизать внешний план в его природных силах, чтобы сделать этот внешний физический план, так сказать, возможно удобным местообитанием для человека. Сравним древние времена с нашим. Тогда человек лицезрел великие звездные письмена Богов; но какими примитивными способами были воздвигнуты культурные достижения того времени — пирамиды, сфинксы! Как питался человек!



И чего только он не завоевал себе до сего времени в качестве внешних культурных средств! Какая сила духа требовалась для изобретения и изготовления паровой машины, для изобретения железной дороги, телеграфа, телефона и т.д. Огромные силы духовной жизни должны были быть употреблены для того, чтобы изобрести и изготовить эти чисто материальные культурные средства. И на что они используются? По существу, есть ли разница для спиритуальной жизни в том, растирал ли в прадревней культурной эпохе человек зерно между двумя камнями, для чего, конечно, использовались очень незначительные духовные силы, или тем, что мы можем телеграфировать в Америку для того, чтобы получить оттуда большие количества зерна и размалывать их в муку с помощью чудесно изобретенных мельниц? Весь этот аппарат приведен в движение просто ради желудка. Выясним себе, какие невероятные количества духовных жизненных сил вкладываются в чисто материальную культуру.

Внешние культурные средства еще очень мало способствуют подъему спиритуальной культуры. Телеграф, скажем, например, в теософии применяется очень редко. Если бы вы пожелали установить статистическое сравнение между тем, что тратится для материальной культуры, и тем, что достается спиритуальной жизни, вы бы поняли, что дух погрузился в подчеловеческое, стал рабом материальной жизни. Таким образом, мы имеем в самом решительном смысле нисходящий культурный путь вплоть до нашего времени, до пятой культурной эпохи. И так он нисходил все глубже и глубже. Поэтому человечество должно быть ограждено от полного погружения в материю посредством нового импульса. До сего времени сущность Земли еще никогда не погружалась так глубоко в материю.

Должен был прийти самый мощный из всех земных импульсов. Это было явление Христа Иисуса, давшее новый толчок спиритуальной жизни. То, что мы имеем в духовной жизни во время нисхождения в виде восходящих ввысь сил, этим мы обязаны тому могучему Импульсу, который был дан Христом Иисусом. Внутри этого нисхождения в материю всегда имелись спиритуальные импульсы. Там развилась, сперва медленно, а потом все больше, христианская жизнь, которая ныне еще в своем начале, но которая в будущем возрастет до невероятной славы, потому что человечество только в будущем поймет Евангелия. Но когда их полностью поймут, тогда увидят, какое невероятное сокровище спиритуальной жизни имеется в этих Евангелиях. Чем больше распространится Евангелие в своем истинном образе, тем более будет человечество иметь снова возможность, несмотря на всю материальную культуру, развить спиритуальную жизнь, снова подняться в духовные миры.

Следовательно, все то, что развивалось от эпохи к эпохе как послеатлантические культуры — это автор Апокалипсиса представил в виде маленьких общин. Распределенные в пространстве на внешней Земле, они стали для него представителями культурных эпох. Если он говорит об общине, или церкви, в Эфесе, то имеет в виду следующее: «Я понимаю, говорит он, что в Эфесе живет такая община, которая, в определенном отношении, охотно приняла Христианство, но поскольку все постепенно развивается, то от каждой культурной эпохи нечто остается. И хотя в Эфесе у нас есть школа посвящения, однако христианское учение там окрашено так, что повсюду можно распознать древнеиндийскую культуру». Он хочет показать нам первую эпоху в послеатлантическое время, которая, следовательно, и представлена Эфесской общиной.

И то, что должно быть возвещено, возвещается в послании к Эфесской общине. Мы должны себе это представить приблизительно таким образом. Характер той далекой индийской культурной эпохи оставался естественным, он продолжался в различных культурных течениях. В Эфесской общине мы имеем еще нечто из этого характера. Эта община восприняла христианство так, что оно определялось еще типичным характером древнеиндийской культуры. Таким образом, мы имеем в каждом из этих посланий представителя одной из семи послеатлантических культурных эпох. В каждом послании говорится: «Вы — такие–то. Та или иная сторона вашего существа соответствует духу христианства. Но остальное должно измениться». Таким образом, автор Апокалипсиса указывал каждой культурной эпохе то, что может быть сохранено и что уже не годится и должно измениться.

Попытаемся проверить, действительно ли в семи следующих друг за другом посланиях содержится нечто из характера семи следующих одна за другой культурных эпох. Попытаемся понять, каковыми должны были быть эти послания, если бы они должны были соответствовать тому, что было только что сказано. Автор Апокалипсиса представляет себе: «В Эфесе имеется община, церковь, она приняла христианство, но проявляет его в той краске, которую имела первая культурная эпоха, чуждая внешней жизни, не исполненная любви к тому, что собственно является задачей послеатлантического человека. То, что она отвернулась от обоготворения грубой чувственности, что она обратилась к духовной жизни (так говорит тот, кто направляет послания общинам), это ему в ней нравится. Мы узнаем, что именно хотел сказать этим автор Апокалипсиса в том обстоятельстве, что Эфес был местом, где процветал культ мистерии целомудренной Дианы; он указывает на то, что удаление от материи там особенно процветало, удаление от чувственной жизни и обращение к духовному. Но «я имею против тебя то, что ты оставила первую любовь», ту любовь, которую должна иметь первая послеатлантическая культура, выражающуюся в том, чтобы видеть в Земле пашню, в которую должно быть пересажено божественное семя.

Как же характеризует себя тот, кто диктует это послание? Он характеризует себя как предтечу Христа Иисуса, как бы вождя первой культурной эпохи. Христос Иисус как бы говорит через этого вождя, или учителя, первой культурной эпохи, той эпохи, когда посвященный взирал ввысь, на потусторонние миры. Он говорит о себе, что он держит 7 звезд в своей деснице и 7 золотых светильников. Эти 7 звезд ни что иное, как символы для семи высших духовных Сущностей, являющихся вождями великих культурных эпох. А относительно семи светильников особенно выражено, что это духовные Сущности, которых нельзя видеть в чувственном мире. В посвящении Йога также ясно указывается на них, но указывается также и на то, что человек никогда не поступает в смысле развития, когда он ненавидит внешние дела, когда он отказывается от любви к внешней работе. Эфесская община отвернулась от любви к внешней работе.

Так, в Апокалипсисе Иоанна совершенно правильно говорится: «Ты ненавидишь дела Николаитов». «Николаиты» — это ни что иное, как обозначение для тех людей, которые проводят жизнь исключительно в чувственной материи. В то время, к которому относится это послание, существовала секта николаитов, которая видела все, что должно иметь цену для человека, во внешней телесной, чувственной жизни. «Этого ты не должен делать», — говорит тот, кто вдохновляет первое послание. «Но не оставлять первую любовь», говорит он также, «потому что благодаря тому, что ты чувствуешь любовь к внешнему миру, ты оживляешь этот внешний мир, ты возносишь его к духовной жизни! Тот, кто имеет уши слышать, да слышит: тому я дам вкушать не только от преходящего древа, а от древа жизни», то есть тот будет в состоянии проодухотворить то, что имеется здесь в чувственном, чтобы возвести его к алтарю духовной жизни.

Представителем второй культурной эпохи является община, или церковь, в Смирне. К ней обращается вождь человечества в лице своего второго предтечи, вдохновителя и учителя прадревней персидской культуры. Настроение этой культуры следующее: когда–то существовал Бог Света, имевший врагом внешнюю материю, мрачного Аримана. Сперва я был связан с Духом Света, Первосуществующим. Потом меня вчленили в мир материи, в который проникла отставшая враждебная сила Аримана. И теперь я буду совместно с Духом Света обрабатывать материю и вчленять в нее дух; тогда, после поражения злого божества, вновь появится благое Божество Света. «Я Тот, Кто первый и последний, Тот, Кто умирает в материальной жизни и вновь оживает в духовном воскресении». Так, мы читаем во втором послании: «Я — Первый и Последний, который есть и который был и который грядет, который вновь ожил». (Откровение Иоанна, 2,8).

Нас завело бы слишком далеко, если бы мы стали прорабатывать таким образом каждую фразу, но еще одну мы все же должны привести точнее, те слова, которые точно характеризуют, как надо вести себя в качестве члена Смирнской общины, если ее преобразовать в христианский принцип. Там говорится, что смерти надо дать жизнь, что мертвое надо одухотворить. В мертвом не погибают. Если бы погибали, тогда смерть была бы для человека событием, приводящим его к духовной жизни, в которой нельзя было бы найти плодов этой земной жизни. Возьмем человека, который не приспособил свою жизнь к тому, чтобы он мог извлечь из нее истинные плоды. Он не берет с собою плодов в духовную жизнь. А между тем, только этими плодами он может жить в духовном бытии. Следовательно, если бы он не принес с собою плодов, он бы пережил «вторую смерть». Благодаря тому, что он обрабатывает это земное поле, он избавляется от «второй смерти». «Кто имел уши слышать, да слышит, что дух говорит общинам. Кто преодолеет, тот не пострадает от второй смерти». (Откров. Иоанна, 2,11).

Теперь перейдем к общине в Пергаме. Она — представитель той эпохи человечества, которая все более и более выходила на физический план, когда человек в звездных письменах видел то, что мог исследовать его дух. Это дается человеку в третьей культурной эпохе. Человек действует в силу того, что имеется в его внутреннем. Благодаря тому, что он обладает внутренним, он может исследовать внешнее. Только вследствие того, что он был одарен душой, мог он распознать пути звезд, открыть геометрию. Это называли исследованием с помощью слова, которое в Апокалипсисе выражено «мечом в устах». Тот, кто инспирирует это послание, указывает поэтому и на то, что силой этой эпохи является острое слово, обоюдоострый меч. Это слово Гермеса древних жрецов, слово, посредством которого исследовали силы природы и звезды в древнем смысле. Это та культура, которая приобретается здесь, на физическом плане, главным образом благодаря внутренним морально–душевным силам человека. Хотя она приобретается еще в той древней форме, она действительно является обоюдоострым мечом.

Тут мудрость стоит на самой грани между тем, что является белой и черной магией, между тем, что ведет к блаженству, и тем, что кончается гибелью. Поэтому–то он и говорит, что он хорошо знает, что там, где живут представители этой эпохи, находится также и престол сатаны. Это указывает на все то, что может отвлечь от истинных великих целей развития. И учение Валаама есть ни что иное, как учение черных магов, ибо это есть учение поглотителя народа, опутывающее его сетями, а ими являются черные маги, разрушители, работающие только для себя самих и поэтому разрушающих всякое общество, поглощающие все, что живет в народе. Но благое этой культуры заключается в том, что человек именно тогда может начать очищать и просветлять свое астральное тело. Это называют «скрытой манной» — то, что имеется исключительно для мира, преобразованное в божественную пищу. То, что имеется только для эгоистичного человека, преобразованное в божественное, называют «черной манной». Здесь все символы указывают на то, что человек очищает свою душу, чтобы сделаться чистым носителем Манаса. Для этого, конечно, еще необходимо пройти четвертую культурную эпоху. Там появляется Спаситель, Сам Христос Иисус.

Община в Фиатире! Там Он возвещает о Себе как о «Сыне Божьем, у Которого очи как пламенный огонь и ноги подобны как бы желтой меди». Теперь Он возвещает о Себе как о Сыне Божьем, теперь Он — вождь четвертой культурной эпохи, когда человек снизошел на физический план, где он даже во внешних культурных средствах создал свое отображение. Теперь настал тот период, когда Божество Само становится плотью, личностью; период, в котором человек опустился до степени личности, где в творениях греческих ваятелей индивидуализированное Божество появляется в виде личности, где в лице римского гражданина на мировой план выступает личность. Этот период должен был одновременно получить импульс благодаря тому, что Божественное появляется в образе человека. Нисшедший человек мог быть спасен только тем, что Сам Бог появляется в виде человека. «Я есмь», или “Я”, в астральном теле должно было получить импульс Христа Иисуса. То, что ранее проявлялось в виде зачатка “Я”, или «Я есмь», должно было выступить на внешний план мировой истории. Поэтому Сын Божий в качестве вождя будущего имеет право сказать: «И все общины должны познать того «Я есмь», Который испытывает сердца и утробы». (2,23) Здесь центр тяжести устанавливается на четвертый член человеческого существа. «Как Я получил от Моего Отца; и дам ему утреннюю звезду» (2,28). Что обозначает здесь утренняя звезда? Мы знаем, что Земля проходит через Сатурн, Солнце, Луну, Землю, Юпитер, Венеру и Вулкан. Так это обычно выражается, и так оно и правильно.

Но я уже указывал на то, что развитие Земли распадается на время Марса и время Меркурия вследствие той таинственной связи, которая имелась тогда в первой половине Земного состояния между Землей и Марсом и во второй половине между Землей и Меркурием. Поэтому вместо Земли (четвертое состояние) ставят также Марс и Меркурий. Говорят, что Земля в своем развитии проходит через Сатурн, Солнце, Луну, Марс, Меркурий, Юпитер, Венеру и Вулкан. Следовательно, мы таким образом имеем в качестве звезды, являющейся задающей тон, проявляющейся как сила во втором периоде Земли, Меркурий. Меркурий — это та звезда, которая является представительницей направляющей силы, задающей направление, по которому человек должен подниматься вверх. Здесь я приближаюсь к тому месту, где мы должны, так сказать, открыть небольшую тайну, которая, собственно говоря, только на этом месте и смеет быть открыта.

А именно, в оккультизме для тех, которые могли бы злоупотребить духоведением и именно в былое время злоупотребляли им, всегда употребляли то, что можно назвать маской. Выражались не прямо, а говорили нечто, что должно было замаскировать действительное положение вещей. И вот, средневековая эзотерика не сумела изыскать иного способа, кроме грубых средств. Она назвала Меркурии Венерой, а Венеру — Меркурием. По–настоящему мы должны были бы, если бы хотели говорить в смысле эзотерики, как это сделал автор Апокалипсиса, назвать Меркурий утренней звездой. Под утренней звездой он подразумевает Меркурий. «Я дал твоему “Я” направление ввысь, к утренней звезде, к Меркурию». Вы можете еще и нынче в некоторых действительно относящихся к этому положению вещей книгах средневековья найти, что внешние звезды нашей планетной системы перечисляются так: Сатурн, Юпитер, Марс, Земля и затем идет не так, как теперь, — Венера, Меркурий, а наоборот — Меркурий, Венера. Поэтому здесь мы имеем: «Как Я получил от Моего Отца; и дам ему утреннюю звезду».

И теперь мы должны были вступить в нашу эпоху, которой мы принадлежим, и мы должны спросить себя: «Исполняется ли это откровение автора Апокалипсиса вплоть до нашего времени?» Если бы оно исполнилось, к нам должен был бы обращаться Тот, Который говорил на протяжении четырех предыдущих эпох, и мы должны были бы научиться понимать его глас, должны были бы познать то, что составляет нашу задачу для спиритуальной жизни. Если имеется спиритуальное духовное течение и если оно понимает мировую мистику, тогда это течение, поскольку оно должно соответствовать Апокалипсису, должно исполнить то, чего требует Говорящий, великий вдохновитель от этой эпохи. Чего же он требует, и кто Он? Можем ли мы Его узнать? Попытаемся это сделать. Глава 3,1: «И Ангелу Сардийской общины напиши» (мы должны почувствовать, что речь обращается к нам самим). «Так говорит тот, Кто имеет 7 духов Божьих и 7 звезд». Что они означают здесь, эти 7 духов и 7 звезд?

В смысле автора Апокалипсиса человек, каким он является здесь, есть внешнее выражение семи человеческих принципов, которые мы перечислили. Принцип физического тела, выражением которого является внешнее физическое тело, принцип жизненного тела, выражением которого является эфирное тело, принцип астрального тела, преобразование которого дает Манас, Будхи, или преобразованное эфирное тело, Атма, или преобразованное физическое тело, и внутри, в середине — принцип “Я”. Это те 7 духовных ингредиентов, в которых божественная сущность человека разложена, как в членах вождя. По техническому оккультному выражению эти 7 принципов называют: семь духов Бога в человеке. А 7 звезд — это те звезды, по которым мы узнаем, чем человек является ныне и чем он должен стать в будущем. Если мы перечислим их, эти следующие одна за другой звезды воплощений Земли — Сатурн, Солнце, Луна, Земля, Юпитер, Венера и Вулкан, — то это будут те 7 звезд, благодаря которым нам делается понятным развитие человека. Сатурн дал человеку зачаток его физического тела, Солнце — его эфирного тела, Луна — его астрального тела, а Земля даровала ему “Я”.

Три последующие — Юпитер, Венера, Вулкан — образовывают духовные сущности человека. Если мы понимаем призыв духа, держащего в руке эти 7 звезд и 7 духов Божьих, семичленную природу, тогда мы отдаемся теософии в смысле Апокалипсиса. Заниматься теософией означает ни что иное, как познание того, что здесь указывается на шестую эпоху человеческого развития послеатлантического времени, того, что мы в наше время, когда глубже всего опустились в материю, вновь должны восходить ввысь, в спиритуальную жизнь, во след Той Высокой Индивидуальности, которая дает нам в знак руководства 7 духов Божьих и 7 звезд, чтобы мы не заблудились на пути. И если мы идем этим путем, мы вносим в шестой период правильную спиритуальную жизнь, мудрость любви. Тогда то, чего мы достигаем в качестве теософской мудрости, превращается в импульс любви шестого периода, представляемого той общиной, одно название которой уже говорит о ней как о представительнице шестого периода: община братской любви, Филадельфия.

Все эти имена выбраны не напрасно. Человек разовьет свое “Я” до надлежащей высоты, так что он становится самостоятельным и свободно дарит свою любовь каждому другому существу в шестом периоде, представленном Филадельфийской общиной. Это должно подготовляться как спиритуальная жизнь шестого периода. К тому времени мы уже найдем в себе индивидуальное “Я” в более высокой степени, так что уже никакая внешняя сила не может воздействовать на нас, если мы этого не хотим; так что мы можем замыкать, и никто не может открыть без нашей воли, а когда мы открываем, никакая противная сила не возможет закрыть. Это — Ключи Давида. Поэтому Тот, Кто вдохновляет послание, говорит, что у Него Ключи Давида. (3,7): «И Ангелу Филадельфийской общины напиши: «Это глаголет Святой, Истинный, у Которого ключи Давида, Который закрывает, и никто не откроет». «Смотри, вот Я перед тобой поставил открытую дверь, и никто не может ее закрыть». “Я”, которое в себе самом нашло себя.

И седьмой период соберет тех, кто нашли эту спиритуальную жизнь, вокруг великого Вождя; он объединит их вокруг этого великого Вождя. Они уже настолько будут принадлежать спиритуальной жизни, что будут отличаться от отпавших, от тех, которые теплы, «не холодны и не горячи». Кучка, нашедшая спиритуальность, поймет Того, Кто имеет право сказать, когда Он открывает Себя: «Я Тот, Который заключает в Себе истинную конечную сущность, к которой все направляется». Ибо эту конечную сущность обозначают Словом «Аминь». Поэтому в гл. 3,14 стоит: «И Ангелу Лаодикийской общины напиши: «Это говорит “Аминь” — Тот, Который в Своей сущности представляет сущность конца».

Таким образом, мы видим, что в Апокалипсисе Иоанна дано содержание посвящения. И уже первая ступень этого посвящения, где мы видим внутреннее последование семи послеатлантических времен, где мы еще видим дух физического плана, показывает нам, что мы имеем дело с посвящением «воли». Ибо вплоть до нашего времени это содержание может воспламеняюще действовать на нашу волю, когда мы познаем, что мы должны внимать инспираторам, которые учат нас, когда мы научаемся понимать, что означают 7 звезд и 7 духов Божьих, когда мы научаемся понимать, что мы должны внести спиритуальное познание в будущее.


analitika: (Default)
  
21 июня 1908 г., Нюрнберг

Вчера мы видели, каким образом Апокалипсис Иоанна пророчески указывает нам на цикл человеческого развития, лежащий между тем великим переворотом на нашей Земле, который различные народы обозначают как всемирный Потоп, а геологи характеризуют как ледниковую эпоху, и той эпохой, которую мы называем войной всех против всех. В промежутке времени между этими двумя эпохами лежит все то, на что нам пророчески указывает Апокалипсис, книга, показывающая нам Сущности былых времен, чтобы вывести из этого то, что должно воспламенить нашу волю, наши импульсы для будущего. И мы видим, как мы сами внутри спиритуалистического движения, в котором мы находимся, должны рассматривать слова так называемого пятого послания как требование работать, действовать. Мы видели, как было указано на то, что мы должны следовать за той Сущностью, у Которой 7 духов Божьих и 7 звезд. И мы видели также, как благодаря этому спиритуалистическому духовному движению подготовляется следующая эпоха, представленная общиной Филадельфии, та эпоха, когда у всех, познавших требование, должна господствовать та братская любовь, которая предначертана в Евангелии от Иоанна.



После этого последует еще другая, седьмая культурная эпоха, характеризующаяся тем, что нам с одной стороны показывается все то, что дурно в общине, представляющей седьмой период, что тепло — не горячо и не холодно, что не могло разогреться для спиритуалистической жизни и поэтому должно отпасть. А с другой стороны показаны те, которые поняли призыв и составят свиту Того, Который говорит: «Я — Аминь», то есть Тот, Кто объединяет в Себе цель человеческого существа, Который в Себе Самом содержит принцип Христа. Теперь мы отложим все то, что еще можно было бы прибавить для дальнейшего пояснения отдельных посланий, для оправдания отдельных названий городов, на другое время. Сегодня мы продвинемся дальше в нашем рассмотрении, к тому, что открывается человеку, когда он восходит на следующую ступень посвящения. Перед нами предстали 7 культурных эпох нашего человеческого цикла, и мы сказали, что весь этот цикл с его семью более мелкими циклами сам является небольшим циклом в великом пространном периоде времени, который тоже содержит 7 отдельных эпох.

Нашему циклу из семи периодов предшествовал атлантический, в котором подготовились расы, отклики которых имеются еще и поныне. Вслед за нашим нынешним циклом, то есть за его седьмым подциклом, непосредственно следует другой период, также состоящий из 7 членов. Этот период подготовляется настоящим периодом также и косвенно. Так что мы можем сказать: наша культура постепенно вживается в культуру братской любви, когда относительно незначительной частью людей будет понята спиритуалистическая жизнь, будут подготовлены дух и настроение братской любви. Затем эта культура опять–таки выделит из себя меньшую часть людей, которая переживет то событие, которое так разрушающе подействует на наш цикл, — войну всех против всех. При этом общегубительном элементе всюду будут отдельные люди, возвышающиеся над остальным взаимнопротивоборствующим человечеством, понявшие спиритуалистическую жизнь, и они–то и образуют основной материал для новой, иной эпохи шестого периода. Так оно происходило и при переходе из четвертого периода в наше время.

Тот, кто способен ясновидческим взором проследить обратно течение времени, тот приходит, когда он прошел через все периоды времени, которые мы рассмотрели (греко–римский, египетско–вавилонский, древнеперсидский и древнеиндийский), когда он прошел также и через время великого затопления, он приходит к атлантическому времени. Нам нет необходимости подробно рассматривать его, но мы должны, по крайней мере, выяснить себе, каким образом развилась эта атлантическая культура. Тогда тоже было так, что большая часть атлантического населения была незрелой для дальнейшего развития, была неспособна переправиться в наши времена. Маленькая часть, жившая в области близ нынешней Ирландии, развилась до высочайшего расцвета культуры Атлантиды и направилась на Восток. Мы не должны забывать, что это только главный переход. Всегда народы мигрировали с Запада на Восток, и все позднейшие народы в европейских странах, в северной и средней Европе, они все произошли из того передвижения, которое шло с Запада на Восток. Но только шедшая под руководством великого вождя человечества часть населения, которая достигла высочайшего расцвета, продвинулась дальше всех. Она поселилась в виде очень маленького племени избранных людей в Средней Азии, и оттуда колония двинулась к тем культурным областям, о которых мы говорили; оттуда произошли культурные течения в древнюю Индию, в Персию, Египет, Грецию и т.д.

Теперь вы можете легко спросить: «Не является ли это ужасно тяжелой мыслью, что целые народные массы становятся незрелыми и не развивают в себе способностей к расцвету; что лишь небольшая группа способна выделить зародыш для следующей культуры?» Но эта мысль уже не покажется вам страшной, если вы сделаете различие между развитием рас и развитием душ. Ибо ни одна душа не обречена на то, чтобы оставаться в рамках какой–либо расы. Раса может отстать, народная община (сообщество) может отстать. Но души переходят через отдельные расы. Если мы хотим представить это себе вполне точно, мы должны сказать себе: все души, живущие сегодня в цивилизованных телах, это те которые развились соответствующим образом дальше. Они не остались в атлантических телах. Так как они развились далее, они смогли стать душами также развившихся далее тел. Только те души которые, как таковые, отстали, должны были вселиться в такие тела, которые остались стоять на более низкой ступени. Если бы все души соответствующим образом развились, то отставшая раса либо сохранилась бы в очень незначительном числе, либо тела их превратились бы в местообитание вновь появляющихся низких душ.

Всегда существуют души, могущие вселиться в отставшие тела. Ни одна душа не бывает привязана к отставшему телу, если она сама себя с ним не свяжет. Соотношение между развитием душ и рас сохранилось в замечательном мифе. Представим себе, что раса следует за расой, одно культурное сообщество сменяется другим. Душа, исполняющая свою земную миссию правильным образом, воплощена в одной расе; она работает в рамках этой расы, усваивает способности этой расы, чтобы в следующий раз воплотиться в более высокой расе. Только те души, которые погибают в расе, которые не выбираются из физической материальности, те, вследствие, так сказать, собственной тяжести, задерживаются в расе. Они вторично появляются в той же самой расе, иногда и в третий раз, в теле подобных же рас. Такие души задерживающим образом влияют на телесность расы. В одном сказании это прекрасно сохранилось. Мы ведь знаем, что человек продвигается вперед по пути земной миссии благодаря тому, что он следует за великими вождями человечества, указывающими последнему его цели. Если он их отталкивает, если он не следует за ними, тогда он должен остаться при своей расе, тогда он не может выбраться из нее.

Представим себе какую–нибудь личность, которая имеет счастье находиться перед великим вождем человечества, такую личность, перед которой предстоит, например, Сам Христос Иисус, которая видит все знамения, творимые Им для того, чтобы повести человечество вперед, но которая и знать ничего не хочет об этом восхождении, которая отталкивает Вождя человечества. Такая личность, такая душа была бы осуждена оставаться в рамках расы. И если мы представим себе, как это происходит радикально, то такая душа должна была бы появляться все снова в той же самой расе; и вот мы имеем сказание об Агасфере, который все снова должен появляться в той же самой расе, потому что он оттолкнул Христа Иисуса. Так в литых скрижалях сказаний представлены перед нами великие истины развития человечества. Мы должны различать между развитием душ и развитием рас. Ни одна душа незаслуженно не была осуждена оставаться в прежних телах, ни одна душа не останется незаслуженно в телах нашей эпохи; те души, которые услышат глас, призывающий к движению вперед, они переживут великий разрушительный период войны всех против всех и появятся в новых телах, телах совершенно иного рода, чем нынешние. Ибо это указывает на большую недальновидность, когда представляют себе, например, атлантические тела людей такими, какие они теперь.

За время тысячелетий люди меняются также и по своему внешнему облику, и тот человек, который появится после великой войны всех против всех, будет построен совершенно иначе, чем нынешний. В настоящее время человек устроен так, что он до известной степени может скрыть в себе то, что в нем есть хорошего и дурного, хотя физиономия человека выдает уже многое, и тот, кто способен к этому, может кое–что прочесть в чертах лица. Но в настоящее время все же возможно, что мошенник будет очаровательно улыбаться с самым невинным выражением и приниматься за честного человека. Возможно и обратное, что останется непризнанным то, что живет в душе в виде добрых побуждений. Возможно, что все, что живет в душе как разумность и глупость, как прекрасное и отвратительное, что все это скрывается за обычной физиономией, которую имеет тот или иной человеческий вид. Ничего подобного больше не будет в том периоде, который последует за нашим после великой войны всех против всех.

На лбу человека и во всем его облике будет написано, добрый он или злой. Человек будет нести в своем облике, на своем челе глубочайшую суть души. Да, все тело будет отображением того, что живет в его душе. То, как человек развился сам в себе, развил ли он добрые или злые побуждения, все это будет написано на его челе. И после великой войны всех против всех будут существовать два рода людей. Те, которые перед этим старались последовать зову, призывающему к спиритуальной жизни, которые следовали за одухотворением, облагораживанием духовно–душевной жизни, они будут нести в своем облике эту душевно–духовную жизнь и в своих жестах, в движениях рук выражать ее. А те, которые отвернулись от спиритуалистической жизни, как они нам представлены Лаодикийской общиной, которые были тепловатые, не горячие и не холодные, те перейдут в следующий период времени как задерживающие эволюцию человечества, сохраняющие отсталые силы развития. На их некрасивом, неинтеллигентном лице будут написаны злые, враждебные духовному страсти, побуждения и инстинкты. В своих жестах и движениях, во всем, что они делают, они будут показывать внешнее отображение всего дурного, что живет в их душе. Так же, как люди разделились на расы, на культурные сообщества, так они разделятся на два больших течения: доброе и злое. И это будет видно по ним — они уже не смогут, эти отдельные люди, отречься от того, во что они обратили свою душу.

Если мы оглянемся на то, как человечество до сего времени развивалось в ходе нашей Земли, мы найдем, что это только что охарактеризованное развитие будущего вполне согласно с этим. Оглянемся на исходное начало нашего земного развития после того, как окончились времена Сатурна, Солнца, Луны и длительный промежуток Пралайи. Тогда Земля вновь появилась из мирового мрака. Тогда, в первое время развития Земли, на ней не было других созданий, кроме человека. Он являлся первенцем. Он был совершенно духовным, так как воплощение состоит в уплотнении. Представим себе водную массу, которая может свободно парить. В результате какого–нибудь процесса в этой водной массе кристаллизуются частицы. Представим себе сперва маленькую частицу воды, кристаллизованную в лед, а потом — что этот процесс все время повторяется. А теперь вообразим, что часть водных масс дала осесть выкристаллизовавшимся льдинкам, так что эти льдинки теперь отделены от всей водной массы. Теперь, так как каждая льдинка может увеличиваться, только пока она находится внутри всей водной массы, она остается, после того, как она из нее выделилась, на той ступени, на которой она находится. Представим себе часть водных масс выделенной в виде мельчайших льдинок; представим себе далее последующее замерзание водных масс и на следующей ступени новые водные массы, присоединяющиеся к льдинкам, эти последние снова выпадающими и т.д. до тех пор, пока из водной массы выкристаллизуется значительная часть и примет вид льда. Эта последняя больше всего восприняла из водного материнского вещества, она сумела дольше всех выждать, прежде чем отделиться от этого водного исходного вещества.

Так обстоит дело и с развитием. Самые низшие животные существа не смогли выждать, слишком рано покинули свою материнскую субстанцию и поэтому остановились на более ранней ступени эволюции. Таким образом, постепенно появляющиеся низшие существа означают остановившиеся в своем развитии ступени. Человек выжидал дольше всех; последним покинул он свою духовно–божественную материнскую субстанцию и спустился в виде плотной массы в телесном виде. Животные спустились раньше и поэтому остановились на одном месте. Почему так случилось — это мы узнаем после; теперь для нас интересен тот факт, что они спустились и удержались на более ранней ступени развития. Следовательно, что представляет собой фигура животного? Такая фигура, которая, если бы она осталась связанной с духом, из которого она произошла, развилась бы до нынешнего человечества. А так они остались на месте, так они покинули духовный зародыш; они отщепились и в настоящее время находятся в упадке, представляют собой ветвь великого древа человечества. Человек как бы содержал в себе животность в древние времена, но выделил ее, как боковые ветви.

Все животные в своих различных формах являются ничем иным, как слишком рано уплотнившимися отдельными человеческими страстями. То, что человек еще и нынче духовно имеет в своем астральном теле, это представляют физически отдельные звериные образы. Он сохранил это в астральном теле до самой позднейшей эпохи в земном бытии. Поэтому он мог подняться выше всех. И в настоящее время человек имеет в себе нечто, что должно быть вытолкнуто в виде нисходящей ветки, как и другие звериные образы, из общего развития. Все то, что человек имеет в себе как предрасположения к добру и злу, к разумному и глупому, к прекрасному и безобразному, это предоставляет возможность восхождения вверх или отставания. Так же, как развился звериный образ, так разовьется раса злых с безобразными обликами из прогрессирующего человечества, которое идет к спиритуализации и достигнет своей дальнейшей цели. Таким образом, будущее увидит не только звериные образы, являющиеся воплощенными отображениями человеческих страстей, но и расу, в которой будет жить то, что теперь человек таит в себе как частицу зла, что он теперь еще может скрывать, но что выявится позднее. То, что когда–нибудь главным образом появится, выяснится нам благодаря рассмотрению, которое, может быть, покажется вам странным.

Нам должно быть ясно, что это выделение звериных образов фактически было необходимо для человека. Каждый звериный образ, выделившийся за истекшее время из общего течения, означает, что человек немного продвинулся далее. Представьте себе, что все те свойства, которые рассеяны в животном мире, имелись в человеке. Он очистился от них. Благодаря этому он мог развиваться выше. Когда мы имеем перед собой мутную жидкость и даем всему грубому в ней осесть на дно, сверху остается все тончайшее. Таким же образом в виде осадка в звериных образах отложилось все то грубейшее, чего человек не мог использовать для своего нынешнего состояния развития. Благодаря тому, что человек выбросил из ряда своего развития эти звериные образы как своих старших братьев, он достиг своей нынешней высоты. Так поднимается человечество, выделяя из себя низшие образы, чтобы очистить себя. И далее человечество поднимется благодаря тому, что опять выделит из себя природное царство, царство злой расы. Таким образом человечество восходит все выше. И каждым свойством, которым человек обладает ныне, он обязан тому обстоятельству, что он выделил из себя определенный звериный образ. Тот, кто взором ясновидящего рассматривает различных животных, тот знает точно, чем мы обязаны отдельному животному.

Мы смотрим на фигуру льва и говорим себе: «Если бы льва не существовало, человек не имел бы того или иного свойства, ибо благодаря тому, что он его выделил из себя, он приобрел то или другое свойство». И так дело обстоит и в отношении всех остальных звериных образов. Теперь все наше пятое развитие человечества (различные этапы культуры от древнеиндийской до нашей) собственно дано для того, чтобы развить интеллект, разум и все то, что относится к этим двум способностям и силам. Всего этого не было в атлантическое время. Имелась память, а также и другие свойства, но развить интеллект во всем, что к этому относится, с изворотливостью взора в отношении внешнего мира — это есть задача пятого периода. Тот, кто направляет ясновидящий взор на окружающий мир, спрашивает: «Какому факту мы обязаны тем, что мы, люди, стали интеллектуальными? Какой именно звериный образ мы выделили из себя, чтобы стать интеллектуальными?» Как ни странно, как ни дико это может показаться, оно, тем не менее, истинно: если бы вокруг нас не было животных, представленных лошадиной природой, человек никогда не смог бы присвоить себе интеллектуальность.

Это человек еще чувствовал в прежнее время. Все те тесные соотношения, которые имелись между некоторыми человеческими расами и лошадью, происходят из чувства, которое можно сравнить с таинственным чувством любви между обоими полами, из известного ощущения того, чем человек обязан этому животному. Поэтому, как только появилась новая культура в древнеиндийское время, именно лошадь играла таинственную роль в культе, в служении богам. И все, что связано с отношением к лошади, приводит к этому факту. Если вы обратитесь к народностям, которые были еще близки к древнему ясновидению, например, к древним германцам, и вспомните, как они прилаживали конские черепа перед своими домами, это снова приводит вас к сознанию, что человек перешагнул через неинтеллектуальное (неразумное) состояние благодаря тому, что выделил из себя эту форму. Имеется глубокое сознание того, что достижение ума связано с этим. Вспомните только Одиссею, деревянного Троянского коня. О, в таких сказаниях скрыта глубокая мудрость, гораздо более высокая мудрость, чем в нашей науке! В сказаниях недаром говорится о таком типе, как тип коня. Человек вырос из такого образа, который все воплощенное в коне, так сказать, имел еще в себе. И в фигуре кентавра искусство еще изобразило человека, как он был связан с этим животным, чтобы напомнить ту ступень развития человека, из которой он выбрался, чтобы стать нынешним человеком.

То, что произошло в глубокой древности, чтобы привести к нынешнему человечеству, это повторится на более высокой ступени в будущем. Но это не так, как если бы в будущем то же самое должно было повториться в физическом мире. Для того человека, который делается ясновидящим на границе между астральным и деваканическим планом, наглядно выясняется, как человек все более и более облагораживает и совершенствует то, чем он обязан выделению лошадиной природы. Он достигнет спиритуализации интеллигентности (разума). То, что в настоящее время является только рассудком, умом, он возвысит до мудрости, до спиритуальности после великой войны всех против всех. Это переживут те, которые тогда достигнут цели. То, что могло развиться в человечестве вследствие выделения лошадиной природы, это проявится в своих плодах. А теперь представим себе ясновидящего, заглядывающего в будущность людей.

Все, что человек подготовил на протяжении семи культурных периодов (так как его душа была воплощена в прошедших культурах и будет воплощаться в будущих), все это воплотится в последующем периоде и переживет великую войну всех против всех, переходя в более спиритуальную эпоху. В каждом периоде времени он воспринял то, что можно было воспринять. Представьте себе себя с вашей душой таким, каким вы жили во время древнеиндийской культуры! Тогда вы восприняли замечательные учения святых Риши; хотя вы их и забыли, позднее вы вспомните их. И далее вы переходили из одного воплощения к другому. Вы могли изучить все, что давали персидская, египетская, греко–римская культуры. В данное время это находится в душе, но не проявляется еще в лице как наружное выражение. Вы вживетесь далее в эпоху Филадельфии, и в то время, над которым будет господствовать Аминь. И все больше и больше будет развиваться человеческое сообщество, которое в обликах людей покажет то, что было подготовлено в наши периоды. То, что уже теперь работает в вашей душе, что вы восприняли в течение индийского периода, проявится в вашей внешности в первом отрезке времени следующего периода после великой войны всех против всех. А то, что человек усвоил во время древнеперсидского периода, изменит внешность на втором отрезке.

И так от одной ступени к другой. Все то, что вы теперь, сидя здесь, воспринимаете вашими душами, а именно, спиритуалистические учения нынешнего времени, соединяющиеся с вашими душами, плоды этого проявятся в то время, которое последует за великой войной. Сегодня вы соединяете все, что даруют 7 духов Божьих и 7 звезд, с жизнью вашей души. Вы уносите это с собой домой. В вашей внешности сегодня этого никто не прочтет, и даже через столетия это еще будет сокрыто, но после той великой войны всех против всех это проявится. Тогда наступит шестой период, и ваша внешность (облик) будет отображением этого; на челе вашем будет написано то, что вы теперь для себя проработали, что стало теперь вашими мыслями и чувствами. Так постепенно, после великой войны всех против всех, выявится, разоблачится все, что вы теперь утаиваете в душе. Представим себе наступление великой войны: душа, услыхавшая призыв Христова Импульса, раздававшийся в разные периоды, переживает все то, о чем говорится в посланиях Апокалипсиса. В течение семи периодов в нее вкладывалось все то, что они могли дать. Представим себе эту душу, как она ждет, ожидая перехода в дальнейшее.

Она запечатана Семью Печатями. Каждая культурная эпоха наложила на нее печать. Запечатано в вас то, что вложили вам в душу индийцы, запечатано в вас то, что вписали в вашу душу персы, египтяне, греки, римляне и что вписывает в нее ваша культурная эпоха. Сорваны будут печати, то есть после великой войны всех против всех выйдет наружу все, что было вписано в душу. И тот принцип, та сила, которая приводит человека к тому, что истинные плоды наших культурных периодов проявятся во внешности, в облике, мы должны ее видеть во Христе Иисусе. 7 печатей должны быть сорваны с книги. Что это за книга? Где она? Выясним себе, что именно, в смысле Писания, является книгой, Библией. Слово «книга» встречается в Библии лишь в очень немногих местах. Это нельзя оставить без внимания. Она встречается, когда вы открываете в Ветхом Завете Первую книгу Моисея 5,1: «Это книга родословной человека: когда Бог создал человека, Он сделал его по своему подобию и сотворил его мужчиной и женщиной и т.д.». После этого вы можете искать в Библии, где хотите, вы найдете опять слово «книга» лишь в первом Евангелии, (1,1): «Книга родства Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова. Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова и т.д.» Снова перечисляются роды. Перечисляется то, что течет на протяжении долгих рядов.

И снова появляется выражение «книга» здесь, в Апокалипсисе Иоанна, оно появляется там, где говорится, что только Агнец достоин открыть Книгу с Семью Печатями. Выражение «книга» всегда употребляется единообразно и иначе не применяется никогда. Но только нужно именно буквально понимать документы. Под этим выражением не подразумевается книга в нашем нынешнем смысле. Гораздо ближе древнее значение слова «книга» сохранилось в выражении бухгалтерии «Главная книга». Слово «книга» употребляется там, где одно за другим нечто регистрируется, что зависит одно от другого, где, следовательно, вносится владение, имущество, чтобы оно могло наследоваться далее. Мы имеем дело с таким документом, с помощью которого создается основание для того, что размножается (передается по наследству). В Ветхом Завете мы при слове «книга» имеем дело с таким документом, где зарегистрированы поколения, кровно связанные и следующие одно за другим. Там оно употребляется только в том смысле, что перечисляются поколения. Совершенно так же оно после этого применяется в первом Евангелии для записи последовательного ряда поколений.

Следовательно, в «книгу» занесено то, что следует одно за другим во времени. Под словом «книга» никогда не мыслится ничего иного, кроме регистрации того, что следует во времени, значит, приблизительно в смысле хроники истории. Книга Жизни, которая теперь вкладывается в человечество, в которой от одной культурной эпохи к другой в “Я” человека вписывается то, что дает каждая эпоха, — именно эта книга, вписанная в душах людей и с которой печати будут сняты после великой войны всех против всех, об этой книге говорится здесь, в Апокалипсисе. В этой книге будут стоять записи культурных эпох. Так же, как на протяжении поколений делались записи в родовые регистры древних книг, так это и здесь, но только теперь записывается то, что человек приобретает себе духовно. И так как то, что приобретается в нашу эпоху, он приобретает умом, то постепенно прогрессирование этого развития должно будет имагинативно представляться символом, соответствующим уму.

Вследствие того, что человек пережил индийскую эпоху в том настроении, когда он отворачивался от физического мира и направлял взор ввысь, к духовному, вследствие этого он в первом отрезке времени после войны всех против всех явится победителем над физически–чувственным. Победителем он будет вследствие того, что вписалось в его душу в первой эпохе. И далее: то, что выявилось во второй культурной эпохе — преодоление материи древними персами, — оно явится перед нами во втором отрезке времени после войны всех против всех в виде меча, означающего орудие победы над внешним миром. То, что человек присвоил в вавилоно–египетскую культурную эпоху, когда он научился все правильно измерять, это выступит перед нами в следующем промежутке после войны всех против всех как то, что символизируется весами. А четвертый промежуток времени показывает нам то, что является главным и что человек присвоил в четвертом периоде нашего цикла благодаря Христу Иисусу и Его явлению, — духовная жизнь, бессмертие “Я”. Все, что не приспособлено к бессмертию, что посвящено смерти, отпадает, — это должно проявиться для этого четвертого периода.

Таким образом одно за другим выявляется все то, что было подготовлено во время наших периодов, и выявляется так, что указывается нам тем символом, который соответствует уму. Прочтем снятие первых четырех Печатей в шестой главе Апокалипсиса Иоанна: мы увидим, что то, что здесь разоблачается, выражает нам постепенно в могучей символике то, что когда–то будет явно. «...Я взглянул, и вот, конь белый» — «И я посмотрел и увидел белого коня» — это есть указание, что спиритуализированный разум выходит — «и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. И когда Он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга (чтобы погибло то, что недостойно сопутствовать восхождению человечества); и дан ему большой меч. И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: мера пшеницы за динарий, и три меры ячменя за динарий...». — Мера и динарии — чтобы указать на то, чему человечество научилось во время третьей эпохи: плоды переносятся далее и распечатываются.

А в четвертом периоде появляется Христос Иисус, чтобы преодолеть смерть, и вот как появляется откровение этого достижения: «И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним...». — Вижу бледного коня: все это отпадает, предается в расу злых; но то, что услыхало зов, что преодолело смерть, присоединяется к спиритуальной жизни. Те, кто понял «Я есмь» и Его зов, это те, которые преодолели смерть. Они спиритуализировали разум. И теперь уже то, чем они стали, не может больше быть символизировано конем. Новый символ должен возникнуть для тех, которые сумели следовать зову того, Кто имеет 7 духов Божьих и 7 звезд. Теперь они появляются под символом тех, кто облечены в белые одежды, которые приняли оболочку бессмертной, вечной духовной жизни.

И далее нам теперь говорится, как выявляется все то, что восходит к добру, и то, что нисходит во зло. Это ясно выражено нам. «И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святой и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» — убиты в наружном облике и возвращены к жизни в спиритуальном. Как же это выражается?

Представим себе, чем будет внешний чувственный мир при настоящей теософской жизни. Как мы их описали, эти 7 звезд? Мы дошли в обратном порядке до Сатурна и показали, как возникло физическое человеческое тело, как оно все состояло из тепла. Мы видели, как появилось Солнце. Мы духовно обрисовали этот мир. Солнце для нас не просто физическое Солнце, оно — податель жизни, которая в качестве духовной жизни в своей наивысшей форме появится в будущем человечества. Луна является для нас элементом, замедляющим бурное продвижение жизни и задерживающим человека, поскольку это нужно. Таким образом, мы в Солнце и Луне видим духовные силы. И то, что мы усваиваем как теософическую мудрость, это тоже появляется в будущем периоде времени правильно символизированным: Солнце и Луна представляются нашему духовному взору как то, что нас построило. Символически исчезает внешний физический солнечный шар, внешняя Луна и делается как человеческое существо, но в элементарной форме! «И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась, как кровь». Это все — символическое исполнение того, что мы пробуем в спиритуалистической жизни. Таким образом, мы видим, что в могучих образах для следующего периода предсказывается наступление того, что подготовляется в настоящем. В настоящее время мы невидимо несем в себе то преобразование, которое мы предпринимаем с Солнцем и Луной, когда все физическое превратится в духовные элементы. Когда ясновидящий взор обращается на будущее, тогда действительно исчезает физическое и перед нами встает символ спиритуализации человечества.

В несколько смелых чертах указали мы сегодня, что говорят нам Семь Печатей Апокалипсиса и снятие их. Конечно, мы должны еще глубже вникнуть в это. Тогда кое–что из того, что нам сегодня могло показаться невероятным, станет вполне ясным. Но мы уже видим, как внутренне укладываются могучие образы, которые предстали перед ясновидцем о настоящем и будущем человеческого развития; как это входит в более отдаленное будущее и благодаря этому дает нам все более сильные импульсы самим перейти в жизнь будущего, принять участие в спиритуализации человеческой жизни.
analitika: (Default)
 
22 июля 1908 г., Нюрнберг

Вчера мы видели, как будет развиваться человеческий род, когда наш настоящий цикл времени придет к концу, как он, так сказать, расщепится на два течения, на добрую и злую расы, и как тайны этого будущего открываются нам в «Семи Печатях», которые образно снимаются в Апокалипсисе Иоанна. После этого общего разъяснения проявления во внешнем облике того, что подготовляется в душах людей в течение нашего цикла времени, может легко у кого–нибудь возникнуть вопрос: «Почему получается так, что автор Апокалипсиса в таких ужасающих картинах говорит именно о первых печатях?» На этот вопрос мы лучше всего ответим тем, что сегодня мы во все наше разъяснение Апокалипсиса вставим промежуточное рассуждение.



Читать дальше...Свернуть )
До сих пор мы старались особенно настаивать на том, что Апокалипсис Иоанна представляет посвящение, христианское посвящение, что благодаря нему разоблачается будущее Человечества. Теперь мы все дальнейшее лучше всего представим перед нашей душой тем, что еще раз оглянемся назад и еще раз представим себе времена прошедшего развития Человечества. И это мы сделаем постольку, поскольку это нам нужно для объяснения Апокалипсиса. Основные черты, о которых здесь идет речь, вам уже известны. Вы знаете, что наша Земля, какой она ныне является как местообитание людей, когда–то в прошлом имела свое начало, но, как Земля, была перевоплощением другой планетной сущности, которую обычно называют древней Луной, или также космосом, или планетой, Мудрости, в противоположность нашей нынешней Земле, которую мы обозначаем как космос, или планету, Любви. Но и этот космос Мудрости, или древняя Луна, есть только перевоплощение еще более раннего состояния, которое мы называем Солнечной планетой, следовательно, не неподвижной звездой Солнцем, а Солнечной планетой. И эта Солнечная планета есть перевоплощение древнего Сатурна, так что мы должны различать четыре следующих одно за другим состояния нашего планетного бытия, которые мы называем Сатурном, Солнцем, Луной и Землей.

Теперь мы, поскольку это нам необходимо для объяснения Апокалипсиса Иоанна, опишем эти четыре состояния нашего планетного бытия. Когда вы ясновидчески возвращаетесь к бытию древнего Сатурна, вы встречаете замечательную планету. Этот древний Сатурн является мировым телом, на котором нельзя найти ничего из того, что мы теперь называем минералами, твердыми землистыми веществами. Нет ничего из нашего нынешнего животного и растительного мира, ничего из того, что мы называем теперь водой, или жидкими веществами, ничего из того, что мы знаем как воздушная струя, или газ. Если вы представите себе, что вы с вашими нынешними глазами — которых ведь тогда еще не имелось — находитесь где–нибудь в мировом пространстве и приближаетесь к этому Сатурну, вы не смогли бы ничего увидеть в его начальном состоянии, так как он еще не светился. Так что вашими глазами вы не смогли бы видеть Сатурна в первой половине его бытия. Если бы вы приблизились к нему и вступили бы в то пространство, которое он занимал, вы бы ощутили нечто (если бы вы тогда уже могли бы пользоваться нынешними чувствами), словно вы залезли в нагретую духовку.

Вы смогли бы отличить это пространство от других вследствие того, что это шарообразное пространство было теплее своего окружения. Из наших нынешних состояний тепло является единственным, встречающимся на древнем Сатурне. Но это замечательный род тепла. Оно не представилось бы вам так, как будто оно всюду равномерно. Вам показалось бы, что оно на отдельных местах теплее, на других — холоднее, так что если бы вы соединили места одинакового тепла линиями, получились бы рисунки (фигуры), которые воспринять можно только на основании различий состояний тепла. Все кругом — тепло, но организованное, дифференцированное тепло. Если бы вы таким образом облетели весь Сатурн, вы бы сказали себе: «Тут уже что–то есть, но что–то такое, что я могу воспринять только благодаря различным состояниям тепла». Эти дифференцированные состояния тепла являются единственными, что уже существовало из нынешних признаков нашей Земли. И в таком тепле в то время был выражен первый зародыш (зачаток) физического человеческого тела. То, что тогда существовало, это вы поныне еще имеете в себе. Только оно из внешнего пространственного бытия скрылось в вашем внутреннем. Это — теплота вашей крови. Если бы вы из нее начертили фигуры, вы имели бы отзвуки того, что имелось из вашего физического тела на древнем Сатурне.

Теплота, которую вы теперь несете в крови, есть первый зародыш физического тела, его древнейшая (старейшая) часть; так что вы имеете право сказать: весь Сатурн состоял из теплоты крови. Но вы могли бы найти также нечто подобное тем фигурам, которые можно было бы начертить ныне, если бы вы проследили различные пути вашей крови по различным состояниям тепла. Это есть физическое бытие этого древнего Сатурна. Из наших нынешних вещественных соотношений он обладал только теплом. Из всех существ, населяющих ныне Землю, имелся только человек, и от него было только это предрасположение к физическому телу (зародыш физического тела). Сатурн состоял только из таких зародышей физических человеческих тел, образованных из тепла. Как у нас ежевичная ягода состоит из отдельных шариков, так Сатурн состоял тогда из людей, таких, как они были сейчас описаны. Зато он был окружен духовными Существами. Как нынче Земля окружена воздухом, так Сатурн был окружен духовной атмосферой. Там жили Сущности, имевшие различные степени развития, но все они для своей тогдашней ступени бытия нуждались в Сатурне как местообитании. Он был для них необходим; без такого места обитания эти Сущности не обошлись бы. Там были, например, такие, которые тоже имели 7 принципов, но не так, как нынешний человек, 7 принципов которого, называемые нами семью духами Божьими, таковы, что начинаются с физического тела. Те Существа не были такими. Имелись, например, такие, которые имели своим нижним принципом эфирное тело. Физическое тело они имели благодаря тому, что они со своим эфирным телом погружались в физические тела Сатурна и так пользовались ими.

Таким образом, Сатурн, по сравнению с нынешней Землей, являлся вещественно очень тонким мировым телом; из наших веществ он не имел даже тонкого воздуха, газов, они были для него уже слишком грубыми. Он имел только тепло, и в окружении тепла — духовные Сущности. Теперь, благодаря тому, что эти Сущности в его окружении развивались дальше, Сатурн прошел через различные изменения. Об одном из этих изменений легко дать понятие сказав, что в середине своего развития он фактически начинает светить наружу, так что, если следить за ним, он вначале представляется темным тепловым телом, но затем начинает мерцать и к концу посылает в мир слабый световой отблеск. Эта духовная атмосфера, окружающая Сатурн, содержащая различные Сущности, содержит среди других также и один вполне определенный вид Существ, представляющий прежде всего интерес для нас. Эти Сущности, приблизительно около середины развития Сатурна, проходят тот этап, который проходит теперь человек на Земле. Это Духи Личности; они на этом древнем Сатурне, примерно в середине его развития, развились уже настолько, что стали там людьми.

Вы, конечно, не зададите неразумного вопроса: «Разве они имели такие тела, как нынешние люди?» Это было бы большой ошибкой, если бы вы представили себе, что эти люди обладали человеческими плотскими телами. Этап человечества можно проделать в самых разнообразных формах. И эти духи Личности проходили на Сатурне свой человеческий этап таким образом, что они сперва использовали в качестве физического тела то, что там, внизу, на Сатурне, имелось в виде тепла, что они в качестве эфирного тела (ибо они и его еще не имели) использовали то, что имелось в атмосфере, и, наконец, также и то, что существовало в виде астральной субстанции; всего этого они сами еще не имели. По существу, они имели в то время носителя “Я”, и это “Я”, стоявшее на человеческой ступени, которое жило как раз, как нынешнее человеческое “Я”, на Земле, оно проделывало в то время эти различные этапы человечества на Сатурне в иной форме и иным образом. Таким образом, мы имеем примерно к середине развития Сатурна Духов Личности в качестве людей. При таком исчислении то, о чем я сейчас говорил, является средней ступенью развития Сатурна. Три ступени предшествуют ей, и три других следуют за ней. Их называют Сатурническими циклами, или Сатурническими эпохами. Если вы представите себе весь Сатурн в его развитии, вы можете мыслить его так:

Посередине (Х) находятся Духи Личности. На каждой из трех предшествующих ступеней и трех последующих ступеней (совершенно так же, как наша Земля может быть разделена по семеричному исчислению, так и это развитие Сатурна) в каждой из этих эпох соответствующие сущности становятся людьми, на каждой ступени какие–либо Сущности; и это именно тогда, когда для них наступает как раз тот момент, когда они то, что имеется на Сатурне, могут использовать для того, чтобы испытать все опыты (переживания) человека. Таким образом, мы имеем 7 разных созданий на Сатурне, которые проделали там свою человеческую ступень, которые поднялись до человеческой ступени, которые, следовательно, на следующих ступенях уже не нуждаются в том, чтобы сперва подняться до человека. Нынешний человек на Сатурне еще не человек. Те Сущности, которые здесь, на Сатурне, стали людьми, представителями которых являются Духи Личности, они продвигаются далее и в настоящее время стоят значительно выше людей, они, так сказать, несут человека в себе. Они несут его как уже минувшую для них ступень развития.

После того, как Сатурн в течение некоторого времени провел свое развитие, все развитие перешло в духовную сферу, в такое состояние, которое наружно было неощутимо для таких чувств, как нынешние человеческие, и тогда появилось второе перевоплощение нашей планеты Земли, а именно, — Солнечная планета. Она отличалась тем, что сравнительно рано в своем развитии продвинулась уже настолько, что излучала свет. Причиной этого было то, что она состояла не только из тепла, но что тепловая материя уже уплотнилась в газо–, в воздухоподобную материю. Она еще не имела воды, еще ничего твердого; она состояла из воздухо– и газообразной массы. Но благодаря этому она уже была в состоянии стать светящимся телом, благодаря этому она, если бы на нее взирал нынешний глаз, уже представлялась бы планетой, посылающей лучи в мировое пространство. Теперь, когда эта планета настолько развилась, стало возможным, чтобы к первому зародышу человеческого физического тела причленилось эфирное тело. Значит, теперь человек состоял из физического и эфирного тел, тогда как на Сатурне он имел лишь первый зародыш физического тела. Но человек еще не был так продвинут, чтобы обладать собственным астральным телом. Поэтому формы людей выглядели совершенно иначе, чем ныне. Человек обладал формой растительного бытия. Он имел физическое и эфирное тела, как растение, но выглядел на Солнце совершенно иначе, чем в настоящее время растение.

Это продвижение развития было связано с тем, что на Солнце появился второй род существ. На Сатурне имелись только люди, никаких иных существ не было. Он состоял только из людей, как ежевика из мелких ягодок. Но теперь из этих людских зародышей некоторые отстали на ступени Сатурна: они не достигли того, чего можно было достигнуть. Поэтому эти отставшие существа, перешедшие из Сатурна, не могут присвоить себе эфирные тела и на Солнце все еще должны быть одарены только физическим телом, следовательно, они еще стоят на той ступени, на которой люди стояли на Сатурне. Теперь эти существа, обладающие на Солнце только физическими телами, являются первыми зародышами наших нынешних животных, так что на Солнце мы имеем: человеческие зачатки с физическими и эфирными телами и зачатки животных с одним лишь физическим телом.

Снова происходит так, что в середине Солнечного бытия некоторые Сущности проделывают человеческую ступень. Нынешний человек этого еще не может. Мы называем те духовные Сущности из окружения Солнца, которые тогда проходили человеческую ступень, Духами Огня (по–нынешнему — Архангелы). В настоящее время они на две ступени выше человека. Человека они несут в себе; они испытали в иной форме то же, что испытывает человек теперь в земном бытии. Но и Солнце проходит через 7 эпох, и на каждой ступени имеются Сущности, достигшие степени человечества, так что мы в течение Солнечного бытия опять–таки имеем 7 фаз развития. Они видят, когда они возвращаются к собственному прошлому, такой космический период, о котором они могут сказать: «Да, тогда, хотя подо мной не было никакой твердой земной почвы и никакого текучего земного шара, все же я тогда испытал то, что ныне испытывает человек. Поэтому я могу почувствовать и сопереживать то, что человек переживает на Земле». Эти Сущности теперь могут сказать это. В них есть понимание этого, потому что они сами испытали то, что переживает ныне человек в своем земном бытии.

Но вот наступает вновь своего рода промежуточное состояние, во время которого светящаяся планета постепенно тускнеет для внешнего наблюдения (если бы оно существовало тогда), затем исчезает также и для некоторого ясновидящего наблюдения и существует еще только для наивысших форм последнего. После этого она снова появляется для новой формы бытия, для третьего состояния, которое мы называем Лунным. Это третье перевоплощение нашей планеты — древняя Луна. Она теперь продвинулась в развитии своей субстанции настолько, что то, что раньше на Солнце было лишь газом, уплотнилось в воду. Благодаря тому, что включился водный элемент, в человека, который постепенно также вновь возник, подобно растению из семени, могло быть вчленено астральное тело, так что он теперь состоял из трех частей: из физического, эфирного и астрального тел. Он, собственно, еще не человек, потому что в эти три тела еще не вчленено “Я”.

На всех ступенях всегда отстают некоторые существа. Те, которые отстали на Солнце, которые не смогли достичь Лунной ступени и на Луне проходят лишь свою Солнечную ступень, те, следовательно, не имеют возможности теперь вчленить в себя астральное тело, они и на Луне состоят только из физического и эфирного тел. Это именно те, которые на Солнце обладали только физическим телом и за это время развились так, что смогли вчленить в себя эфирное тело уже на Луне. Это предки наших нынешних животных. А те, которые не настолько развились, чтобы вчленить в себя эфирное тело на Луне, это предки еще ниже стоящих существ — нынешнего растительного мира. Следовательно, на Луне мы имеем 3 царства: человеческое, состоящее из физического, эфирного и астрального тел, животное, состоящее из физического и эфирного тел и растительное, состоящее только из физического тела.

Снова некоторые Сущности проходят свою человеческую ступень в середине Лунного Бытия. Это те Духи, которых в теософии обычно называют Духами Рассвета (Ангелы). И они также несут в себе человека как воспоминание. И опять–таки Луна имеет 7 таких ступеней. На каждой ступени имеются Сущности, которые именно тогда проходят через человеческое бытие. Всегда происходит так, что некоторые Сущности спешат вперед, а другие отстают. Следовательно, мы и на Луне имеем 7 степеней Существ, которые прошли через человеческую стадию в то время, когда Луна со своим развитием пришла к концу. Теперь же, для того, чтобы вполне понять Луну, мы должны упомянуть о чем–то значительном, что произошло в течение развития древней Луны. Когда эта древняя Луна начала свое развитие, она была, по крайней мере, вскоре после начала, текучим шаром. Если бы она продолжала развиваться таким образом далее, на протяжении своих семи стадий, она не смогла бы дать человеку правильного основания для его дальнейшего развития. Она смогла сделаться предварительной ступенью для земного человечества лишь благодаря тому, что раскололась на два мировых тела.

Одно из них было предшественником нынешнего Солнца, другое, отделившееся — предшественником нынешней Земли, но так, что вы должны представить себе, что к этой Земле примешана нынешняя Луна, так что Земля и нынешняя Луна тогда составляли одно целое. Поэтому вы должны представить себе эти два тела: Земля плюс Луна — с одной стороны и Солнце — с другой отделенными теперь друг от друга; древнюю Луну как водянистое тело, а древнее Солнце на пути к тому, чтобы стать неподвижной звездой. С этим расщеплением было связано нечто весьма существенное. Прежде всего, это было именно Солнце, которое отделилось и забрало с собой тончайшие частицы, эфирную материю, в то время как на Луне, то есть, на нынешней Земле плюс нынешняя Луна, осталась наигрубейшая материя. Поэтому Солнце снабжено чрезвычайно тонкой материей, тогда как Луна становится сейчас гораздо более плотным телом, водянистой массой. Благодаря тому, что Солнце захватило с собой тончайшие и наиболее духовные силы, оно теперь могло стать ареной деятельности для гораздо более высокоразвитых Сущностей. Действительно, многие из тех высоких Сущностей, которые еще могли вынести бытие Сатурна, были бы задержаны в своем развитии, если бы они дольше остались привязанными к Луне.

Они нуждались в арене с тончайшими веществами — только там могли они развиваться. Поэтому они выделили себе арену и развивались далее на Солнце. В противоположность этому, с Луной, которая вследствие выделения более тонкой материи претерпела уплотнение, остались связанными те человеческие зачатки, которые состояли из физического, эфирного и астрального тел, а также зародыши животных и растений. Эта древняя Луна теперь выглядит совсем особенно. Вы бы еще не нашли на ней ничего похожего — хотя она и вращалась уже вокруг своего Солнца — на скалы, на пахотные земли. Ничего минерального еще не существовало. Главная масса этой Луны, по которой как бы порхали эти существа, имела вид месива, своего рода кашицы, вроде кипяченого салата или шпината; таким месивом являлась главная масса Луны, как пахотная земля является основной массой нашей Земли. Там были внедрены массы, подобные, скажем, древесине и коре деревьев. Когда вы в настоящее время восходите на гору, вы идете по скалам. В то время вы бы шли по грунту, который, когда он был твердым, имел вид древесного материала, деревянного плато. Вместо гранита вы бы нашли пни, которые можно было бы сравнить с древесиной. Это говорится, конечно, только сравнительно. Такой была основная масса, и из нее постоянно росли как бы наросты. Это было, следовательно, низшим царством, нынешнее минеральное царство, которое в то время находилось посередине между нынешним минеральным и растительным царствами.

Оно некоторым образом жило. Оно было таково, что постоянно выделяло наросты. Оно не было таким, как теперь. Если перед вами пахотная земля, то надо, когда вы хотите ее удалить, вынести ее наружным образом. Эта масса древней Луны отмирала, — но не так, как отдельные растения, — отмирала и снова образовывалась заново. Она постоянно находилась в состоянии живой внутренней подвижности и движения. В состоянии непрерывного отмирания и постоянного произрастания была основная масса древней Луны. И из этого грунта росло другое царство. Вследствие выделения Луны из Солнца прежние царства изменились. На Солнце они соответствовали приблизительно нашим царствам. Вследствие выхода Луны древнее растительное царство было отнесено вниз на полступени, и также и другие царства, так что следующим царством было своего рода животно–растительное царство. Оно росло, конечно, из грунта; вырастали такие животные–растения. Они имели вид растения, но когда до них дотрагивались, они это ощущали, они также пищали и т.п. Они, собственно, были наполовину животными, наполовину растениями, растениями — поскольку они именно росли на грунте, большей частью коренились в почве, животными — поскольку они обладали некоторой способностью чувствовать. А царство, предшествующее нашему, это было царство человеко–зверей, существ, стоящих посередине между нынешним человеком и нынешним животным. Выше нынешней обезьяны, но еще не так высоко, как нынешний человек. Это была приблизительно фигура человеческого предка на Луне.

Именно сказания и мифы прекрасно сохранили эти вещи. Подумайте только, как одно немецкое сказание сохранило тайну, скрывающуюся за всем этим. Всегда бывает так, что некоторые существа отстают. Также и эти существа, стоящие посередине между нынешними растениями и нынешними животными, которые могли корениться только на растительной почве, какой являлась Луна, отстали и поэтому и в нашем нынешнем состоянии образования Земли не способны процветать на минеральной почве. На ней могут расти наши нынешние растения, но те, которые находились посередине между растениями и животными, которые нуждались в живой почве, те не могут, когда они отстали, расти на минеральной. Таким растением является омела. Она потому должна паразитировать в современном растительном мире, что она является отставшим существом. Она лишена чувств, хотя обволакивающее астральное тело омелы совершенно иное, чем у остальных растений. И немецкое сказание чувствовало, что омела собственно не принадлежит к нашему земному бытию, что она чужда ему. Сказание утверждает что Бог Бальдур являлся Богом земного Солнца, силы Земли. Ни одно земное существо не сможет враждебно приблизиться к нему. Поэтому–то другой бог, которого немецкое сказание ощущает как отставшего, именно Локи, не может умертвить Бальдура никаким земным созданием; он должен позволить умертвить его омеловой веткой, так как она среди земных созданий чуждая и, значит, может служить отставшему Локи, не родственному земным Богам. В таких сказаниях таится глубокая мудрость, мы чувствуем ее всюду в этой легенде, а также в тех обычаях, которые связаны с омелой. Если бы вы изучили их, вы бы нашли, что то, что о ней говорится, происходит из прадревней мудрости.

Затем, во второй половине развития Луны, наступило время, когда как Солнечные существа, так и оставшиеся на Луне достигли того, чего должны были достигнуть в течение древнего Лунного времени. И тогда они снова соединились. Солнце и Луна снова продвигались в своем развитии некоторое время совместно в виде единого тела. Затем состояние развития помрачилось, прошло через чисто духовное состояние, которое некоторые привыкли называть «Пралайя», и забрезжил рассвет нашего земного развития. В начале это расцветающее мировое тело содержит не только нашу нынешнюю земную субстанцию, но то, что получилось бы, если бы вы соединили вещество нынешнего Солнца, нынешней Земли и нынешней Луны и перемешали бы все это в исполинском горшке. Так приблизительно можете вы себе представить состояние развития нашей Земли в ее начале. Это состояние развития является, прежде всего, своего рода повторением состояний Сатурна, затем Солнца и затем Луны. Но для нас важнее всего то, что человек, собственно, впервые делается человеком в нынешнем смысле в середине развития Земли. В этом последнем мы опять–таки должны различать 7 состояний.

Мы находимся в четвертом. Три предшествовали, три последуют. Четвертый, главный цикл, был тем, во время которого наш нынешний человеческий род должен был стать человеком. Так же, как и во всех этих циклах на Сатурне, на Солнце и на Луне некоторые Сущности достигли человеческой ступени (на Сатурне — Азуры, или Первобытные силы, на Солнце — Архангелы, на Луне — Ангелы), так всегда имелись и отставшие сущности. Таким образом, имелись также Сущности, которые уже не могли больше достигнуть на Луне человеческой ступени, скажем, отставшие Ангелы, которые только теперь на Земной планете в течение первых трех земных периодов могли наверстать свою человеческую ступень. Человек пришел к этому на четвертой ступени. Мы говорим: до человека еще трое других Сущностей на Земле проделали человеческую ступень. И четвертой Сущностью, проходящей на Земле человеческую ступень, является сам человек. В том моменте космического развития, когда человек как раз собирается стать человеком, вы имеете, следовательно, все те Сущности, которые через Сатурн, Солнце и Луну, вплоть до человека, смогли пройти человеческую ступень, как более или менее перегнавшие человека Сущности. Но все они таковы, что могут оглянуться на ту ступень, на которой они сами проделали человеческий этап, и вспомнить ее. Они могли взирать вниз на возникающего человека и сказать себе: «Он делается теперь чем–то, чем мы уже были, о чем мы имеем понятие, хотя мы были таковыми при иных обстоятельствах». Поэтому они могли руководить его развитием и регулировать его из духовного мирового пространства.

Сосчитаем, сколько таких существ, которые могут оглядываться на свою человеческую ступень, которые могут понимать возникающего человека! 7 из развития Сатурна, плюс 7 из Солнечной ступени, плюс 7 из Лунной, плюс 3 из развития Земли — это будет 24 Сущности. 24 «человека» взирают сверху на нынешнего человека. Это те Сущности, которых мы не без основания назвали регуляторами развития, регуляторами времени. Время связано с развитием. Это те 24 старца, которые нам встречаются в Апокалипсисе Иоанна. Это те самые Сущности, которые описываются нам там, где мы приступаем к тайне семи печатей. Они описываются нам как настоящие руководители судеб, как действительные Альфа и Омега. Таким образом, мы снова нашли здесь 24 старцев, и вы видите, как автор Апокалипсиса в своих картинах чудесно засекретил то, что мы сами можем найти из рассмотрения духовного мирового развития.

Но ведь некоторые Сущности отставали на каждой ступени, так что оставшиеся на Солнце отсталыми существа Сатурна возникли как первые зачатки нынешнего животного царства, а оставшиеся на Лунной ступени Солнечные Существа — как первые зачатки нынешнего растительного царства. На Земле впервые появилась ступень развития в виде минерального царства. Мы подчеркнули, что на Луне еще не имелось минерального царства. На Луне еще нельзя было ходить по скалам. В то время, когда нынешние люди начали проходить свою человеческую ступень, из мирового тела, которое находилось между веществом Луны и современным веществом, вырвались минеральные массы, первые кристаллы. Это был тот момент, когда наружу прорвалось минеральное царство. И вы находите этот прорыв совершенно своеобразно описанным в Апокалипсисе Иоанна, где он говорит: «И тогда было кристаллизовано вокруг престола как бы стеклянное море» (4.6). Это «стеклянное море» должно указывать нам на прорывание наружу, на прорастание минерального царства в его первом облике.

Так видим мы, как и на эту тайну космического развития указывается нам в Апокалипсисе Иоанна. И благодаря этому мы научились видеть, что автор Апокалипсиса в своих мощных картинах не желает показать нам ничего иного, чем то, что мы сами можем познать о развитии Земли из духовной жизни. Но этим он возвел нас сразу в начале своей книги к тем высотам, где человек может видеть картины будущих ступеней развития. И теперь мы имеем твердое основание, чтобы снова вернуться к тому, что мы уже познали как первые эпохи будущего развития человечества. Мы, в виде промежуточного рассмотрения, окинули взглядом прошлое до того момента, когда человек уже готов стать человеком, когда появляется минеральное царство. И теперь мы увидим, как дело происходит дальше до нашего времени, а оттуда — до будущего. Мы найдем связь с тайной Семи Печатей и снятия их вплоть до излияния Чаш Гнева.
 

Profile

analitika: (Default)
analitika

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
13 141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 08:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios